– Бурицкий.

– Он ничего. Малость соображает.

Семен снял плащ, кинул его на диван и заходил по комнате. «Как он растолстел, черт! – подумал Малахов. – А был когда-то худенький, легкий, как стриж. Настоящий краек».

– Они в этой гостинице живут, – сказал Семен, остановившись. – Поговорил бы с ним сейчас – и все дела. Раз-раз – и на матрац.

– Сейчас неловко, – сказал Малахов. – Неловко до игры.

– Чего неловко? Неловко, знаешь, чего бывает? Могу я поговорить, если хочешь.

Малахов на мгновение заколебался.

– Нет, сейчас не надо, – сказал он.

– Эх ты, нюня! Давай я пойду к дежурной, она его вызовет по-тихому. Меня тут все знают. Она мне сделает по-тихому. Ну?

Он горел желанием немедленно принять участие в деле, и Малахов понимал причины этой горячности.

– Чего ты волнуешься, Сеня? Все равно ваши выиграют.

– А кто говорит? Двух вопросов быть не может! – заносчиво ответил Семен. – А я, между прочим, не волнуюсь.

После этого он унялся и больше не предлагал своих услуг.

Было половина второго. Они решили немного пройтись по городу. Семен еще утром сообщил динамовскому тренеру Коле Латсону, что Малахов в городе, и Латсон обещал в два часа подъехать на машине к гостинице, чтобы вместе отправиться на стадион. Конспирация лопнула. Уже все знали о приезде Малахова.

На улице было по-прежнему хмуро и ветрено. Но дождя не было. Семен завел Малахова в какую-то столовую, где у Семена была знакомая заведующая. Пиво там, как правило, не подавалось, но Семен заказал четыре бутылки, и ему принесли. Они сели в отдельной маленькой клетушке, обвешанной холстяными шторами. Это называлось «кабинет». Официант, который приносил пиво и закуску, обращался к Семену с необыкновенной почтительностью: Семена тут все знали. Вот что значит работать в угрозыске.

Они просидели в столовой около часа. Семен не мог говорить ни о чем, кроме сегодняшней игры. Он был словно помешанный – так ему хотелось, чтобы динамовцы выиграли. Даже скучно было с ним разговаривать.

Когда они подошли к гостинице, легковая машина уже стояла у подъезда. На тротуаре рядом с машиной стояли громоздкий, в потертом кожаном пальто Коля Латсон и начальник команды Сергеенко, маленький, румяный, в щегольском макинтоше и в серой кепочке из букле, такой же, как у Малахова. Малахов поздоровался с ними. Сели в машину.

– Зачем пожаловал, Василий Игнатьич? – спросил Латсон.

Малахов пробормотал что-то насчет Москвы, но ни Латсон, ни Сергеенко не проявили проницательности Семена. Мысли их были заняты предстоящей игрой. Исход этой игры был чреват для обоих роковыми последствиями. В случае «вылета» команды из класса «Б» Сергеенко лишался приличной должности, а Коле Латсону, считавшему себя крупным футбольным деятелем, не оставалось бы ничего другого, как взять чемоданы и ехать в Москву – подыскивать новую работу.

Малахов понимал состояние динамовских руководителей. Поэтому он не обижался на то, что Латсон всю дорогу молчал, а Сергеенко только вздыхал иногда и жалобным голосом обращался к Малахову:

– Скажи, Вася, ну чего они лезут в класс «Б»? Какой смысл? Смешно, ей-богу... Знай свой шесток, ей-богу...

– Может, они еще отдадут игру, – сочувственно предположил Малахов. На самом деле он был уверен, что белогорцы ни за что не отдадут игры и будут рубиться до последнего.

– Может, и отдадут... Да вряд ли, – уныло вздохнул Сергеенко.

– Ничего они не отдадут, – сказал Латсон, сидевший впереди рядом с шофером. – Черта с два.

– По дурости будут играть, – сказал Семен. Машина доехала до конца проспекта и свернула в сторону Волги. Трамвай, направлявшийся к стадиону, был переполнен. Мальчишки стояли на буферах, уцепившись за оконные рамы. Через четверть часа машина въехала в ворота стадиона и остановилась на асфальтовой площадке рядом с автобусом.

Стадион был недостроен. Полностью закончена была лишь северная трибуна с высокой центральной частью и покато спускавшимися крыльями. На скамейках кое-где сидели зрители. Большинство зрителей толпилось вокруг ларьков, торговавших пивом и горячими пирожками. Погода портилась. С Волги сильно задувал ветер, было холодно, и у всех были подняты воротники пальто; озябшие лица выглядели хмуро и удрученно. Казалось, люди пришли сюда не для развлечения, а по обязанности. Футбольный сезон кончился две недели назад. А эта игра с ее мрачным осенним небом и холодом была наказанием за позор последнего места.

Динамовцы уже приехали. Они стояли в кружке, поставив свои чемоданчики на землю, и ждали начальство. Все были в серых кепочках из букле. На некотором расстоянии их окружало кольцо болельщиков с мальчишками в первом ряду. Мальчишки и взрослые, лузгая семечки, молча глазели на футболистов и слушали, о чем те говорят. Футболисты узнали Малахова и поздоровались с ним. Многие зрители тоже узнали Малахова, и вокруг него сразу образовалось кольцо мальчишек. Он с гордостью отметил про себя, что его по-прежнему хорошо помнят и сейчас на стадионе он самая значительная фигура.