Или она отправится домой завтра и пропустит приключение всей своей жизни? Самое лучшее занятие любовью? Абсурд. Кроме того, ей нравилась мысль, что она может внести свою лепту в войну против Франции. Плавание на военном шлюпе можно рассматривать как участие в патриотических действиях. На самом деле, решила Мег, это ее долг перед родиной – продлить чувственную идиллию с капером.

Собственная лицемерная софистика заставила ее громко рассмеяться, так что оба лейтенанта с любопытством посмотрели на нее. Их дядя как раз вышел на палубу, и при звуках этого смеха удовлетворенная улыбка появилась на его лице. Козимо подошел к девушке.

– Над чем смеешься? Она взглянула на него:

– Над своей безупречной аргументацией в свою же пользу.

– Не хочешь поделиться? Она покачала головой:

– Нет, не думаю. Если я напишу письмо подруге с объяснением, его можно будет переправить ей?

Козимо кивнул:

– Рыбачья флотилия завтра с утренним приливом выходит в море. Большую часть лобстеров из своего улова они продают рыбакам, ловящим вдали от английских берегов, где их немного, и они смогут передать письмо. Это довольно удобная почтовая служба.

– Тогда я лучше примусь за письмо.

Капер положил руку, теплую и властную, ей на спину.

– Значит, это и есть твой ответ? Она улыбнулась ему:

– Я обнаружила, что настроена на приключение, сэр.

– Тогда быстро пиши свое письмо, – сказал он. – Мы выйдем в море сегодня с вечерним приливом, а не завтра утром.

Она удивленно посмотрела на него:

– Почему твои планы изменились так внезапно?

– Потому что, дорогая, если ты отправляешься со мной, то нет надобности терять время.

– Я думала, ты ждешь какие-то депеши.

– Я их получил от Мюррея сегодня утром.

– А, понимаю.

Только она ничего не понимала. По крайней мере пока.

Раздался стук в дверь, и появился Дэвид Портер. Мег подняла глаза от своего сочинения и пригласила его войти.

– Добрый день, Дэвид. Кажется, мы отправляемся раньше, чем указано в расписании.

– Ничего удивительного, – заметил врач, ставя свой баульчик на стол. – Догадываюсь, что вы остаетесь с нами.

– Вы угадали, – сказала Мег, чувствуя, как вспыхнули ее щеки. Одно дело – домыслы, и совсем другое – признание.

– Приятно будет видеть новое лицо. Плавание может быть скучным, если долго не сходишь на берег.

– Но до Бордо ведь не так далеко, – сказала девушка. Он с любопытством взглянул на нее:

– Ах вот, значит, куда мы направляемся?

– А вы и не знали? – ужаснулась Мег, вспомнив атмосферу секретности на корабле Козимо. – Зря я вам сказала?

– Если Козимо сказал об этом вам, значит, он не видит проблемы в том, что об этом узнают все, – сказал Дэвид, беря ее за руку, чтобы сменить повязку.

Мег не была уверена, что ей нравится, когда ее ставят на одну доску с остальной командой «Мэри Роуз». Было бы гораздо приятнее сохранить иллюзию, будто она пользуется особым доверием капера.

– Разве повязка все еще нужна? – спросила она.

– Я предпочитаю оставить ее. Всего на пару дней. Если вы случайно ударитесь рукой, то рана может открыться. В таких маленьких каютах это может произойти очень даже просто. – Врач кинул взгляд в сторону капитанской койки, и Мег закусила губу.

– Не беспокойтесь, я буду осторожна. Он взглянул на нее.

– Вы пишете письма? – указал он на перо и бумагу.

– Трудное письмо, – грустно сказала она. – Моим друзьям в Фолкстоне. Мне нужно дать им объяснения. – Она выразительно развела руками.

– Они знают, что вы не пострадали? Козимо посылал голубиную почту?

– О да. Но мне нужно сочинить какие-то объяснения, почему я так долго не показываюсь в свете...

Дэвид понимающе кивнул.

– Желаю успеха. – Он поднял свой баул и направился к двери. – И я вообще всегда считал, что каждый должен следовать своим склонностям.

– Правда? – Ее удивили слова этого всегда сдержанного, трудолюбивого человека.

– Я всегда следую за Козимо, – напомнил он ей, улыбнувшись. – Куда он ведет, туда я иду, хотя мог бы мирно и спокойно лечить капризы и мигрени в лондонском обществе. – Он кивнул на прощание.

Мег весело хихикнула, снова берясь за перо. Значит, Дэвиду Портеру тоже захотелось немного приключений.

Эта мысль заставила ее с новыми силами приняться за письмо. Арабелла поймет ее, да и Джек тоже. Ведь теперь он избавлен от страха за Мег, который причинил его любимой Арабелле некоторое беспокойство. Это была не ее вина, и ее совесть чиста. Но теперь ей предстояло сделать все возможное, чтобы облегчить положение дел для оставшихся. Особенно для ее родителей, которым придется выносить расспросы. В конце концов они простят ее, по крайней мере Мег надеялась на это, конечно, в том случае, если ее приключение обойдется без скандала.