Тем не менее живущие по соседству тетушки и немногочисленные мамины друзья отогрели меня своим теплом, и я была рада, что нам удалось приятно провести время за чашкой горячего чая. В жизни непременно существует и хорошая сторона. К сожалению, это хорошее становится заметным и ценным только после того, как случается что-то плохое. И хотя слова соболезнования не прозвучали вслух, их можно было прочесть по выражению глаз: "Мы понимаем и разделяем твою боль".

Однако, увидев папу, который навзрыд оплакивал маму, вцепившись в гроб, я решила, что я здесь лишняя и только мешаю.

На фоне любовного романа века — коим он является только для двоих влюбленных — я была не более чем маленькой девочкой, жутко напуганной потерей одного из родителей. Возможно, именно это и отличает отца и дочь.

Итак, в тот день ко мне во сне пришла моя мама, подобная цветку.

Нежные лепестки колышутся на ветру, и в этом образе я вижу свою маму, такую милую и словно чем-то смущенную.

Это была больничная палата, в которой она провела свои последние дни. Перед смертью мама довольно долгое время уже не вставала, и потому, увидев ее во сне сидящей, опершись о спинку кровати, я ощутила легкую тоску.

В окно ворвался ветерок, свет слепил глаза, похожая на старшеклассницу в своей розовой пижаме, мама виделась в какой-то красивой сказочной дымке. Цветы на прикроватном столике, казалось, растворились в мамином сиянии.

Это сияние ослепляло, поэтому я уставилась на скопление пыли на подоконнике. Мама заговорила со мной: "Послушай, Тихиро-тян, если ты хоть единожды ошибешься, то, как и мне, тебе придется всю жизнь жить с ощущением неудовлетворенности. Всю жизнь злиться и рычать и в конце концов зависеть от кого-то".

Я все понимала. На самом деле мама была совсем не такой женщиной, которая ругалась с персоналом, потакала прихотям клиентов, чтобы дела в заведении шли успешно, срывалась по телефону на папу, из-за своей занятости не приходящего к нам, и в порыве могла бросить ему фразу типа: "Я ведь тебе не законная супруга, а гражданской жене не на что рассчитывать". Мне казалось, что, лишенная какой-либо фальши и изощренности, мама в действительности была подобна не просто палевому цветку, а скорее цветку, который растет на высоком утесе, куда не добраться людям и где бывают лишь птицы и олени. Она была человеком невероятно деликатным и чистым.

Я думаю, что папа, пожалуй, осознавал это как никто другой.

В самые беззаботные моменты мама всегда была с папой словно девочка. Они оба были как дети. Окружающий их мир только мешал им. не позволяя оставаться самими собой в их пространстве для двоих.

Выходит, что им самим не хватило смелости и решимости построить свой мир. Выходит, все сложилось так, что оба прожили чью-то чужую, временную, жизнь вместо своей, настоящей.

Хотя я только догадывалась обо всем этом в глубине души, во сне, где все гораздо проще, мама утвердительно кивнула: "На самом деле мне не хотелось, чтобы все было так. В действительности я ненавидела всю эту косметику и омолаживающие пластические операции, боялась больниц. В больнице мне даже было жутко смотреть на тех людей, кто мечтал стать красивым. Как бы там ни было, мне всегда было больно и страшно. Но я прислушивалась к досужим советам и рекомендациям и делала это просто потому, что должна была. Ну а решившись, старалась всячески скрыть свой страх и отшучивалась, в то время как душа моя была искалечена.

К тому же мне совсем не хотелось ссориться с папой. Я всегда переживала, что он уйдет, и крепко держалась за него. Хотя я понимала, что существует много других способов выразить свое недовольство, кроме как просто выходить из себя. Рано или поздно ты вступаешь на эту дорогу, и обратного пути уже нет. Тревоги и волнения притягивают все новые тревоги и волнения, один обман толкает на другой, и это входит в привычку. И я уже не могла остановить себя. В конце концов так и умерла.

Знаешь, когда я смотрю на все это отсюда, все делается таким понятным, становится таким очевидным, что по поводу многого в жизни не стоило волноваться и раскаиваться. Вот ведь как..."

Так сказала мне мама. Интересно, "отсюда", упомянутое ею, — это рай?

"Рай существует?"

Мама только двусмысленно улыбнулась. Затем продолжила: "В действительности твоя мама, которая, казалось, щеголяла и бравировала, в жизни очень многого боялась. Вся моя показная удаль была не чем иным, как способом защитить себя. Но ты не становись такой. Всегда оставайся спокойной, чтобы кровь не била в голову. Живи легко душой и телом, как цветок. Ты имеешь на это право. Это непременно нужно суметь при жизни! И этого будет достаточно".

Мама улыбалась. Я вспомнила, как в детстве спала, раскрывшись, а мама укрывала меня одеялом со словами: "Держи животик в тепле". И я вдруг заплакала во сне.

Я отчетливо помнила эту картину, когда я чуть приоткрываю глаза и вижу, как мама, легонько похлопывая по голому животику меня, раскрывшуюся, поправляет мою пижаму и укрывает одеялом.

Я помню те детские тактильные ощущения, когда мне казалось, что это и есть любовь. Когда кого-то любишь, хочется к нему прикасаться, дарить теплоту и ласку. Поэтому я как следует готова к тому, чтобы всеми клеточками своего тела отличить фальшивую любовь от настоящей и не реагировать на нее. Наверное, во мне это воспитали, взрастили.