— Они не несчастливы. Однозначно. Хотя и особо счастливыми их не назовешь. Пожалуй, у них есть как горестные моменты, так и радостные. Так мне показалось.

— Ну и слава богу, — облегченно выдохнул Накадзима.

Разговор с ним в некотором смысле напоминал мне игру в поддавки, но во мне это не вызывало неприязни.

Скорее, мне даже нравилось.

— Тихиро-сан, как я и думал, ты действительно по-настоящему редкий человек, почти лишенный жестокости, — сказал Накадзима.

— Это не так! Уверяю, и у меня рыльце в пушку! Все мы люди... — ответила я.

— Я не говорю, что у тебя совершенно нет темных пятен. Просто их крайне мало. А большего мне и не надо. Я очень боялся тебя потерять. Думал, что мы не сможем быть ближе, чем сейчас. Но, невзирая ни на что, ты каждый день со мной. Ты не зависишь от людей и живешь в своем мире. Уверенными движениями ты рисуешь свои картины, и в меня это вселяет спокойствие. Однако ты такой яркий оптимист, что я порой немного пасую перед этим твоим качеством. Мне страшно поверить и довериться. Тем не менее меня это притягивает. Порой мне хочется все разрушить, но не могу, потому что мне нравится, — признался Накадзима и слегка улыбнулся.

— Хорошо, что ты наконец смог говорить об этом, — сказала я, искренне так думая.

— Дурак. И я еще собрался ехать с ней в Париж!.. — как ребенок буркнул Накадзима.

— Ради бога... Ты можешь поехать один, — улыбнулась я.

— Ну уж нет. Ты только и ждешь, что я уеду один. А если серьезно, согласишься ли ты когда-нибудь съездить в Симода? Я мечтаю когда-нибудь побывать там и поблагодарить тех людей из конного клуба и прежде всего сказать спасибо лошадям. Но пока это сложно. Не то чтобы очень сложно, просто я еще не готов.

— Что ж, когда-нибудь, когда мы вернемся из Парижа, давай поедем туда вместе. Если это случится летом, можно будет даже искупаться.

Мы не говорили о чем-то веселом. Разумеется, не говорили и о грустном. Мы просто болтали, неспешно прогуливаясь по знакомому городу. Вместе с чувством спокойствия в нашей беседе почему-то присутствовало какое-то странное напряжение. Нам были дороги подобные беседы, и мы оба словно боялись, что когда-нибудь они могут иссякнуть. Я чувствовала, что эти моменты чудом дарованы нам.

Почему же мы вместе и все-таки так далеко?

Это было приятное одиночество. Так приятно бывает, когда умываешь лицо прохладной водой.

— Давай до Парижа еще раз съездим на озеро навестить Мино. Посмотрим на сакуру в цвету, — предложила я.

— Да. Ты ведь поедешь со мной?.. — согласился Накадзима.

— Несколько раз побываем там — глядишь, все утрясется, — сказала я.

Зыбкий союз двух людей, идущих по опасно тонкому льду: стоит одному поскользнуться — и упадут оба. И все же я не теряла веры.

— Да. Думаю, они тоже обрадуются, — ответил Накадзима. — Возможно, когда-нибудь мы увидим Тии бодрствующей и гуляющей по дому...

Это было маловероятным, но в этом чувствовалась призрачная надежда. И никто не посмеет сказать, что слабым теплом этой надежды не отогреть замерзших рук и ног.

— А пока что мы вернемся домой, и я заварю чай на качественной воде. Конечно, не такой вкусный, как готовит Мино-кун, но все же... — сказала я.