Райт снял с полки ящики и начал по одному передавать их Гомеру.

Айзенменгер снова сел.

— Я сверил опубликованные результаты с теми, что зафиксированы в записях Виктории и Ивонны Хэйверс, и они существенно отличаются друг от друга.

Однако Гомер не собирался так быстро уступать.

— Интересно, однако вряд ли это так же убедительно, как отпечатки пальцев на орудии убийства, — заметил он, проглядывая записи.

Айзенменгер начинал терять терпение. Он протянул Гомеру тонкую пластиковую папку.

— Здесь мой отчет о проведенном сравнении первой серии убийств с последующими тремя. Здесь подробно описаны все различия, а также приведены доказательства того, что последняя серия была совершена человеком, не владеющим навыками вскрытия тел. То есть убийца может вскрыть тело, но опыта у него мало.

Райт торопливо делал записи в своей записной книжке.

— И вы считаете, что это исключает Мартина Пендреда из числа подозреваемых?

Будь в этот момент у Гомера какое-нибудь оружие, он без колебаний убил бы своего сержанта. Вместо этого он пихнул папку Райту и, обратившись к Айзенменгеру, осведомился:

— Что-нибудь еще?

Тогда Елена достала свою папку.

— Это краткий обзор профессиональной деятельности Джеффри Бенс-Джонса. Все это общеизвестные сведения, однако здесь содержатся подробности о том времени, когда он занимался патологоанатомией. В течение этого времени им было совершено более двухсот вскрытий.

— Это дает нам мотив и средства, — заметила Беверли, когда Райт забирал у Елены папку. — Что касается возможности — это уже по вашему ведомству, однако мы знаем, что на третье убийство они сами предоставляли алиби друг другу.

Гомер предпочел сделать вид, что не расслышал скрытого вопроса, и предоставил возможность объясняться Райту:

— То же самое имеет место и в первых двух случаях. Это означало, что алиби у них нет. Следовательно, и опровергать было нечего.

Гомер вздохнул, словно подводя итог.

— Вы обыскали их дом? — с вопросительным видом поинтересовался Айзенменгер.

На лице Гомера появилось такое выражение, словно он собирался произвести на свет тройню.

— В мусоросжигателе было обнаружено несколько обрывков материи, идентичной той, что используется для одежды служащих моргов. Бенс-Джонс утверждает, что сжигал старые пижамы, которые использовал как тряпки. Мы взяли их, чтобы проверить на наличие ДНК жертв, но я не слишком надеюсь на положительный результат.

— И больше ничего, — добавил Райт.

— Все убийства были слишком грязными, — вздохнул Айзенменгер. — Совершенно очевидно, что все оказалось залито кровью, поэтому вполне естественно, что на нем была одежда, от которой впоследствии необходимо было избавиться.

Он переглянулся с Еленой и Беверли и погрузился в глубокое молчание — никто из них не мог противопоставить унынию что-либо жизнеутверждающее. И лишь Гомеру, как выяснилось, удавалось видеть все в радужном свете. Поэтому когда он поднялся, то уже являл собой привычную картину самодовольства.

— Ну что ж, я благодарю вас за труды, но, похоже, ваша версия является не более обоснованной, чем та, что принята ныне в качестве основной.

Райт, стоявший за спиной начальника, ощущал, что тот испытывает облегчение. «Он боялся, что они вытащат что-нибудь из-за пазухи».

— Виктория Бенс-Джонс пройдет психиатрическое обследование, — продолжил он. — А ее мужа, думаю, пока можно освободить.

— Вы не можете этого сделать! — чуть ли не с мольбой вскричала Беверли.

— Могу, инспектор, — надменно улыбнулся Гомер. — До тех пор пока вы не предоставите мне доказательств, неопровержимо связывающих Джеффри Бенс-Джонса хотя бы с одним из убийств, я не смогу его официально задерживать.

Именно в этот момент Айзенменгер заметил тихим голосом:

— При вскрытии тела неизбежно обилие брызг.

Это заявление было встречено с легким недоумением.

— Крохотные капли крови покрывают все близлежащее пространство.

— Я же уже сказал, — фыркнул Гомер, — что на его одежде не было ничего обнаружено.

Но Айзенменгер мыслил в соответствии с совершенно иной логикой.

— У него слабое зрение.

Беверли тут же поняла, о чем идет речь, и подхватила:

— Очки. Он был в очках, когда потрошил тела.

Айзенменгер кивнул:

— Думаю, вряд ли он смог бы что-нибудь разобрать без очков.

Беверли повернулась к Гомеру.

Елена никогда не видела, чтобы человек получал от собственной персоны такое удовольствие.

— Да, я уже об этом подумал. Однако когда он передал нам свои очки, судмедэксперты не смогли на них обнаружить никаких посторонних ДНК. — Он попытался изобразить на своем лице сочувствие, но оно продолжало лучиться самодовольством. — Так что прошу прощения.

Он не то улыбнулся, не то ухмыльнулся и уже двинулся к двери, когда Айзенменгер пробормотал ему вслед: