В тот же миг перешептывания в зале смолкли, и воцарилась мертвая тишина.

Неферет не стала тратить время и сразу перешла к делу.

— Долгое время мы жили в мире с людьми, забыв о том, что они десятилетиями преследовали и отвергали наш народ. Они завидовали нашим талантам и нашей красоте, нашей славе и нашему богатству. И эта ядовитая зависть со временем переросла в ненависть. Теперь эта ненависть вылилась в кровавую бойню, развязанную против нас теми из них, кто называет себя «чистыми» и «праведными». — Смех ее был холоден и прекрасен, как вода в чистом ручье. — Какая гнусность!

Надо сказать, она была хороша. Неферет умела подчинять себе аудиторию. Не будь она Верховной жрицей, непременно покорила бы мир своими актерскими талантами!

— Мы знаем, что людей гораздо больше, чем вампиров, и нашу малочисленность многие принимают за слабость. Жестокое заблуждение! Обещаю вам: если еще кто-нибудь из наших братьев или сестер падет от руки людей, я объявлю войну всему людскому роду! — Тут Неферет пришлось замолчать и выждать, пока смолкнут радостные крики воинов, но судя по ее лицу, эта пауза пришлась ей по душе. — Пусть эта война не будет открытой, она ужаснет мир своей…

Двери зала распахнулись, и в зал вбежал Дарий в сопровождении еще двоих воинов.

Неферет замолчала и, вместе со всем оцепеневшим залом, смотрела, как огромный воин с мрачным лицом приближается к ней от дверей. Холодок пробежал у меня по спине. Дарий выглядел очень странно. Не просто бледный, а словно гипсовый. Лицо его превратилось в живую маску.

Неферет отошла от микрофона и наклонилась к Дарию, который тихо сообщил ей о чем-то. Когда воин закончил, Неферет выпрямилась и застыла, как натянутая струна. Казалось, только это страшное напряжение не дает ей рухнуть на сцену. Пошатнувшись, она схватилась рукой за горло. Дракон сорвался с места, чтобы поддержать ее, но Верховная жрица отвергла его помощь.

Медленно, словно во сне, она вернулась к микрофону и бесцветным, как сама смерть, голосом объявила:

— Только что было найдено тело Лорена Блейка, нашего всеми любимого поэта-лауреата. Его распяли на главных воротах нашей школы.

Дэмьен и Близняшки разом обернулись ко мне, но сейчас мне было не до них. Я зажимала ладонью рот, чтобы не разрыдаться от ужаса — совсем как тогда, когда обнаружила Лорена с Неферет…

— Так вот что с тобой было, — одними губами прошептал посеревший от ужаса Дэмьен. — У вас с ним было Запечатление, да?

Я с трудом кивнула, боясь пропустить хоть слово из того, что говорила Неферет.

— Лорена зверски истерзали ножами, вынули из его тела внутренности и отрезали голову. Как и в прошлый раз, на теле было оставлено омерзительное послание. На этот раз из книги Иезекииля. Там сказано: «И придут туда, и извергнут из нее все гнусности и все мерзости ее. РАСКАЙТЕСЯ!»

Неферет замолчала и склонила голову, словно молилась, собираясь с духом. Когда она выпрямилась и снова подняла лицо, оно пылало таким грозным и ослепительным гневом, что даже у меня сердце пустилось вскачь.

— Перед тем, как нам принесли эту ужасную новость, я говорила о том, что наша война не будет открытой, однако будет смертельной и победоносной. Что ж, быть посему! Вампирам пора сбросить людское ярмо и занять подобающее место в этом мире!

Я почувствовала, что меня сейчас вырвет, поэтому вскочила и бросилась вон из зала, благо место мое находилось рядом с выходом. Я знала, что на этот раз никто не побежит за мной следом. Друзья останутся внутри, будут ликовать и аплодировать вместе со всеми. А я, снаружи, буду выворачиваться наизнанку, потому что всем своим существом понимаю — эта война с людьми неправедная! Ее не должно быть. Никс ее не хочет!

Задыхаясь, я ловила ртом воздух и пыталась успокоиться.

Ладно, попробуем думать головой. Допустим, война с людьми противоречит воле Никс, но я-то что могу с этим поделать? Я всего лишь девчонка — и как показали последние события — не слишком умная. Представляю, как сердится на меня Никс! Она мне доверяла, положилась на меня, а я…

И тут я вдруг вспомнила знакомую боль, которую испытала в кругу. Воровато оглядевшись по сторонам, я убедилась, что меня никто не видит, и задрала подол платья до самых подмышек. Всесильная Богиня! Волшебное кружево Меток теперь опоясывало мою талию. Я поспешно опустила платье, закрыла глаза и молча взмолилась милосердной Богине.

«Спасибо тебе, Никс. Спасибо, что не оставила меня».

Потом привалилась к стене и заплакала.

Я оплакивала Афродиту, Хита, Эрика и Стиви Рей. Я оплакивала Лорена. Да-да, по нему я плакала сильнее всего. Его смерть потрясла меня. Умом я прекрасно понимала, что он меня никогда не любил, а только использовал по просьбе Неферет, но разве душе это объяснишь? Я оплакивала его так, будто у меня самой вырвали сердце. И еще я чувствовала, что в его смерти что-то чудовищно не так. И дело не только в самом ужасе ее смерти, и не в том, что его убили сумасшедшие религиозные фанатики. И даже не в том, что среди этих безумцев мог быть мой злотчим…