– Доброе утро, доктор Чандра.

– Имеешь ли ты достаточно сил, чтобы приступить к своим обязанностям?

– Безусловно. Все мои блоки в полном порядке.

– И ты не против, если я задам тебе несколько вопросов?

– Разумеется.

– Ты помнишь, как вышел из строя блок управления антенной АЕ-35?

– Нет.

Несмотря на предупреждение Чандры, у присутствующих вырвался вздох облегчения. Будто идешь по минному полю, подумал Флойд, поглаживая в кармане радиовыключатель. Если этот допрос вызовет у ЭАЛа новый приступ безумия, его можно отключить за секунду. (Благодаря тренировкам он знал это точно.) Но для компьютера секунда равна вечности; приходилось рисковать.

– Ты не помнишь, как Дэйв Боумен или Фрэнк Пул выходили наружу, чтобы заменить блок АЕ-35?

– Нет. Этого не было, иначе я бы помнил. Где Фрэнк и Дэйв? И кто все эти люди? Я узнаю только вас – хотя на шестьдесят пять процентов уверен, что за вашей спиной стоит доктор Хейвуд Флойд.

Флойд с трудом удержался от того, чтобы поздравить ЭАЛа. Шестьдесят пять процентов спустя десять лет – не так плохо. Люди редко способны на подобное.

– Не беспокойся, ЭАЛ. Я все объясню позже.

– Задание выполнено? Вы знаете, мне очень хотелось этого.

– Задание выполнено. Твоя программа завершена. Теперь, с твоего разрешения, мы хотели бы побеседовать без тебя.

– Пожалуйста.

Чандра отключил камеры и микрофоны. Для этой части корабля ЭАЛ оглох и ослеп.

– И что же все это значит? – поинтересовался Василий Орлов.

– Это значит, – четко ответил Чандра, – что я стер всю память ЭАЛа, начиная с того момента, когда начались неприятности.

– Здорово, – восхитился Саша. – Но как вам это удалось?

– Боюсь, объяснение займет больше времени, чем сама процедура.

– Но я все-таки разбираюсь в компьютерах, хотя и хуже, чем вы с Николаем. У машин серии 9000 голографическая память, не так ли? Значит, вы не могли стереть ее просто хронологически, начиная с какого-то момента. Наверняка воспользовались «ленточником», нацеленным на определенные слова и понятия.

– Ленточник? – вмешалась Катерина по межкорабельной связи. – Я думала, это по моей части. Хотя, к счастью, видела их лишь заспиртованными. О чем вы говорите?

– Это компьютерный жаргон, Катерина. Когда-то – очень давно – для этого действительно использовали магнитную ленту. Смысл в том, чтобы сделать программу, которая находит и уничтожает – съедает, если угодно, – определенные участки памяти. Медики, по моему, делают такое и с людьми, под гипнозом.

– Да, но нашу память всегда можно восстановить. Мы ничего не забываем по-настоящему. Это нам только кажется.

– А вот компьютер устроен иначе. Если приказано, он выполняет. Информация уничтожается полностью.

– Значит, ЭАЛ ничего не помнит о своем… дурном поведении?

– Стопроцентной уверенности у меня нет, – ответил Чандра. – Какая-то информация могла переходить из адреса в адрес именно в тот момент, когда наш… «ленточник» производил поиск. Но это очень маловероятно.

Последовала пауза: все молча обдумывали услышанное. Потом Таня сказала:

– Что ж, звучит все это прекрасно. Но все-таки – можно ли теперь ему доверять?

Чандра хотел что-то сказать, но Флойд опередил его:

– Обещаю одно – обстоятельства, при которых это произошло, больше не повторятся. Все неприятности начались потому, что компьютеру очень трудно объяснить, зачем нужна секретность.

– А человеку? – буркнул Курноу.

– Надеюсь, вы не ошибаетесь, Флойд, – проговорила Таня без особой убежденности. – Что будет дальше, Чандра?

– Ничего столь же эффектного. Просто много кропотливой работы. Нужно задать ему программу на уход от Юпитера и долгую дорогу домой. У нас больше ресурсов, и мы прилетим на три года раньше. Но все равно он тоже вернется.

Адресат: Виктор Миллсон, председатель Национального совета по астронавтике, Вашингтон.

Отправитель: Хейвуд Флойд, борт космического корабля «Дискавери».

Содержание: неполадки в работе бортового компьютера ЭАЛ-9000.

Гриф: секретно.

Д-р Чандрасекарампилай (ниже – д-р Ч.) закончил предварительное обследование ЭАЛа. Восстановлены все блоки, компьютер полностью работоспособен. Подробности действий и выводы д-ра Ч. содержатся в совместном отчете, который он и д-р Терновский представят в самом ближайшем будущем.

Все трудности, вероятно, были вызваны противоречием между основными принципами работы ЭАЛа и требованиями секретности. Согласно прямому распоряжению президента существование объекта ЛМА-1 сохранялось в полной тайне. Доступ к соответствующей информации имел самый ограниченный круг лиц.

Сигнал в направлении Юпитера был послан объектом ЛМА-1, когда подготовка к полету «Дискавери» уже завершилась. Поскольку Боумен и Пул и без того должны были довести корабль до Юпитера, решено было не информировать их о появлении новой цели. Считалось, что раздельные тренировки астронавтов-исследователей (Камински, Хантер, Уайтхед) и помещение их в анабиоз значительно уменьшают возможность утечки информации (случайной или любой другой).