– Если сохранить их как новые, останутся в ящике. Четыре сообщения были от жены Чака. В них содержались подробные указания относительно домашних дел, вызвавшие у Марино смех. Пятое послание за подписью «МАЙЦВЕТ» гласило: «Нужно поговорить».

– А вот это уже интересно, – прокомментировала я. – Давай-ка посмотрим, что Чак писал этому Майскому Цветку.

Я открыла папку «Отправленные сообщения» и обнаружила, что на протяжении последних двух недель Чак писал этому человеку ежедневно. Я пробежала взглядом тексты его записок. Как выяснилось, мой санитар регулярно встречался со своим адресатом.

– Неплохо бы узнать, кто эта женщина, – промолвил Марино.

– Неплохо бы.

Я вышла из сети и с облегчением перевела дух. У меня было такое ощущение, будто я только что благополучно улизнула из чужого дома, в который проникла тайком.

– Теперь залезем в конференцию.

Я ввела свое имя пользователя и выбрала режим, позволявший мне читать сообщения, оставаясь незамеченной для участников разговора. Просмотрев список конференций, я щелкнула мышкой на окошке «Уважаемая доктор Кей». Доктор Кей собственной персоной председательствовала на дискуссии, в которой участвовало шестьдесят три человека.

– Дай закурить, Марино, – отрывисто бросила я.

Он вытряхнул из пачки сигарету, взял стул и сел рядом со мной.

<Трубочник> Уважаемая доктор Кей, это правда, что Элвиса смерть настигла, когда он сидел на унитазе, и вообще, часто ли люди умирают в туалете? Дело в том, что я – сантехник. Этим, как вы понимаете, и объясняется мой интерес. Заранее благодарю. Житель штата Иллинойс.

<Уважаемая доктор Кей> Уважаемый житель штата Иллинойс, к сожалению, это правда. Элвис действительно умер, сидя на унитазе. И это довольно распространенный случай. У многих от натуги просто не выдерживает сердце. Неправильное питание и лекарственные препараты, которым на протяжении многих лет пичкал себя Элвис, в конце концов сделали свое дело. В один прекрасный день в роскошной ванной в Грейсленде у него остановилось сердце. Для всех нас это хороший урок.

Беседа продолжалась. И вопросы и ответы были отвратительны. Меня так и подмывало вклиниться и объявить во всеуслышание, что «Уважаемая доктор Кей» – это не я.

– Как-нибудь можно выяснить, кто выступает в роли «Уважаемой доктор Кей»? – спросил Марино.

– Нет. Ведущему могут быть известны имена собеседников, но его собственное – тайна для всех.

<Студент-медик> Уважаемая доктор Кей, почему вы решили посвятить свою жизнь трупам, а не живым пациентам? Патологоанатом из штата Монтана.

<Уважаемая доктор Кей> Уважаемый патологоанатом из штата Монтана, я не умею ухаживать за больными, а за самочувствие моих пациентов мне тревожиться незачем. Живые же доставляют много хлопот. Это я усвоила, еще будучи студенткой мединститута.

– Все, довольно! – вскричала я. – Я убью эту «доктор Кей». – Я порывисто вскочила на ноги, злясь на собственное бессилие. – Не позволю, чтоб чернили мое доброе имя!

Стиснув кулаки, я заметалась по комнате.

– Посмотрим еще, чья возьмет.

– Как ты собираешься бороться, если даже не знаешь, кто твой противник? – спросил Марино.

– Поживем – увидим. Ладно. Проверь-ка лучше ту подозрительную машину.

Марино отцепил с ремня рацию и настроился на полицейскую волну.

– Какой, говоришь, номер?

– RGG-7112, – на память повторила я.

Он передал запрос в базу данных. Через несколько минут ему по рации сообщили, что вызвавшая у меня подозрения машина – не «форд-таурус», а темно-синий «форд-контур» 1998 года выпуска. Принадлежит фирме «Эвис», сдающей автомобили в аренду. В угоне не числится.

На следующий день, в среду, в восемь часов утра я с трудом втиснула свой автомобиль на стоянку напротив здания законодательного собрания штата. Построенное в восемнадцатом веке, оно белело в тумане за железной оградой. За ночь сильно похолодало. Моросил мелкий колючий дождь.

Доктор Синклер Вагнер, другие члены кабинета министров и генеральный прокурор штата работали в административном здании на Девятой улице. Я поднялась на шестой этаж в офис доктора Вагнера.

Приемную министра здравоохранения и социальных служб украшали флаги и красивая мебель колониального стиля. В тесном кабинете царил беспорядок. Видно было, что его хозяин слишком погружен в работу и не придает особого значения данной ему власти.

Доктор Вагнер был психиатром с юридическим образованием. Он осуществлял надзор за деятельностью психиатрических и наркологических лечебниц, социальных служб и клиник системы медицинского страхования. Я всегда относилась к нему с глубоким уважением.

– Кей… – Доктор Вагнер поднялся из-за стола. – Как ваши дела?

Он жестом предложил мне сесть на диван, а сам закрыл дверь и вернулся за свой стол, что я сочла недобрым знаком.

– А я все думал, где вы, как вы, – продолжал министр. – Совсем потерял вас из виду.