Раина лежала на кровати, забросив руки за голову и устремив невидящий взгляд в потолок. Слез больше не было, не осталось даже мокрых дорожек на щеках, по которым они текли, – высохли. Растерзанные розы кровавыми пятнами покрывали все ее тело, будто раны, нанесенные чьей-то безжалостной рукой. Впрочем, Раина знала чьей, но ее уже окутывало мягкой пеленой то полное безразличие, которое всегда следует за душевным надрывом.

Она лежала молча и неподвижно вот уже несколько часов. Вечерние сумерки успели захватить в плен все пространство снаружи и теперь, крадучись точно воры, вползали в окно. Вместе с ними появлялись причудливые тени на стенах, мебели, потолке, похожие на призрачных спрутов, тянущих друг к другу щупальца и сплетающихся в огромную сеть. Раина почти физически ощущала, как эта сеть давит на нее, опутывает и отнимает жизнь у ее тела. Желания сопротивляться не было, силы тихо сочились из душевных ран…

Внезапно перед мысленным взором молодой женщины возникло лицо Теина. Такое, каким она видела его в последний раз: искаженное мукой и болью. Господи, что же она наделала! Он ведь страдает так же, как и она. Даже сильнее! Ей-то известно о его чувствах, а ему? Представив любимого человека, мечущимся в поисках утешения, Раина рывком села на кровати. Она поедет к нему, все объяснит и попросит прощения за то, что нанесла жестокую обиду. Он поймет, должен понять…

Заглянув по дороге в кабинет, Теин поздоровался с отцом и прошел в гостиную, где его мать принимала очередных гостей или, точнее, гостью. Завидев в дверях сына, Оттилия просияла от радости.

– Теин, милый, как ты вовремя появился! Мы с миссис Ливенлойд только что говорили о тебе. Надеюсь, ты помнишь ее?

Навстречу ему поднялась эффектная брюнетка. Ее голубые глаза изучающе смотрели на него, как бы оценивая, насколько он изменился за то время, что они не виделись.

– Здравствуй, Теин. – Глубокий, чуть хрипловатый голос ласкал слух своими бархатистыми нотками.

Попав под его обаяние, он на миг почувствовал себя тем влюбленным юношей, каким был, когда впервые встретил ее. Ему стоило больших трудов устоять перед соблазном подчиниться чарам, которые, как Теин знал, не могли оставить равнодушным ни одного мужчину.

– Здравствуй, Виктория. Давно не виделись, – произнес он, надеясь, что она не заметила предательской дрожи, ненароком проскочившей в его голосе. Теин сел в кресло напротив нее и спросил, пытаясь скрыть за веселым тоном свое смятение: – Как поживает твой муж? Все еще гоняет по морям на своих яхтах?

– Виктория вот уже полгода как вдова. Ее муж утонул во время шторма в Бискайском заливе. Его смыло волной за борт, – поспешно сообщила миссис Бекинфилд, опередив уже открывшую рот гостью.

– Прости, не знал. Соболезную, – произнес Теин, и смутная догадка мелькнула в его голове.

Если Виктория – вдова, то тогда вполне объяснимо ее присутствие в доме его родителей. Похоже, она надеется на восстановление старых отношений.

Возникла неловкая пауза, и миссис Бекинфилд каким-то шестым чувством ощутила, что этим двоим необходимо поговорить наедине. Она извинилась перед гостьей и удалилась под тем предлогом, что ей следует сказать прислуге о том, чтобы поставили еще один прибор.

Оставшись вдвоем, молодые люди молча сидели друг против друга. Первым нарушил тишину Теин:

– Еще раз прости за неловкую шутку в адрес твоего мужа. Тебе, должно быть, очень тяжело без него?

– Ничего. Я уже успела смириться со смертью Эндрю, – ответила Виктория и, очевидно желая сменить не слишком приятную для нее тему разговора, тряхнула роскошной гривой смоляных волос и произнесла: – Вижу, время совсем не отразилось на твоей матери. Миссис Оттилия все так же вращается в лондонском обществе и ведет активную благотворительную деятельность.

– Когда-то и тебя увлекал подобный образ жизни, – заметил Теин. Он поднялся и, подойдя к окну, взглянул на затянутое тучами небо. – Похоже, будет дождь.

– «Если не знаешь о чем говорить, говори о погоде», – процитировала основное правило светского этикета Виктория и добавила: – Неужели все так плохо, Теин, и нам действительно не о чем поговорить, кроме как о дурацком дожде? Ведь мы не виделись целых пять лет.

– Пять лет и девять месяцев, – поправил ее он.

– Ты, как всегда, точен, – усмехнулась женщина. – Ничего не изменилось, да? Вся твоя жизнь – это факты и цифры. За это тебя даже прозвали в колледже Калькулятором. Помнишь?

– Ты тоже осталась прежней: красивой, уверенной, твердо идущей к намеченной цели.

– Ошибаешься, – грустно произнесла Виктория. – Я уже не та отчаянная девчонка, которая забиралась в твою комнату через окно по веревке из простыней. Все мои цели при ближайшем рассмотрении оказались совсем не тем, о чем я мечтала. Жизнь сыграла со мной злую шутку. Я очень несчастна, Теин.

– Невероятно! И это говоришь ты, миссис Виктория Ливенлойд, чьи фотографии украшают обложки самых известных журналов, чье состояние оценивается в несколько миллионов фунтов, призрачная мечта и кумир всех девчонок в возрасте от тринадцати лет? – Теин скептически улыбнулся. – По-моему, ты просто хитришь.