Шрифт:
Сам Карим с третьей ракетной установкой разместился чуть выше, рассчитав, что в случае необходимости сможет прыгнуть за валун. Даже пушечный снаряд валун бы выдержал. Ракету или бомбу – нет.
Предвидя, что британцы сразу зайдут на атаку, и желая сберечь людей – зенитчиков было немного, а обучение их было длительным, – Карим решился на отвлекающий маневр. Чуть дальше огневых позиций он оборудовал ложную позицию стрелков, разжег там костер и набросал имитаторов. Там же он, с помощью местных, разместил три манекена «стрелков», одетых в местную пуштунскую одежду. Привлечь британцев должен был взрыв – а потом взрывались имитаторы. С летящего на скорости самолета разглядеть, что там происходит, будет сложно – британцы либо сразу пойдут в атаку, либо сделают разворот и нормально зайдут на цель. В любом случае, они сконцентрируются на том, что происходит там, в этой точке, а большего Кариму и не требовалось. Несколько секунд, не более.
Первыми гул британских самолетов услышали пуштуны-малиши. Для них звук самолета был звуком смерти.
– Эфенди! – крикнул самый молодой из них, Малик, но Карим уже и сам все слышал.
– На позиции! – заорал он так, что было слышно и на другом склоне ущелья. – Быстрее! Всем готовность!
Смысла скрываться никакого, с самолетов все равно не услышат. Где-то дальше по ущелью затихал, но все еще шел бой.
Пуштуны бросились на позиции – у каждого из них было по две ракетные установки на двоих, Карим взял себе три, потому что умел стрелять лучше. Странный, квохчущий, резонирующий от стен ущелья звук приближался…
– Сэр, это опасная высота. На такой высоте летать запрещено!
– Не дрейфь… – Пелтору нравилось все: и рев мотора, и стремительно меняющийся пейзаж в фонаре пилотской кабины, и странное сочетание решимости и сосущего под ложечкой страха, и послушность тяжелой машины легкому движению рукоятки управления. Он решил проверить Гримшоу – только тот ведомый может считаться хорошим, который и в ад за своим ведущим полетит. Пусть и на малой высоте.
– Сэр…
Пелтор хотел что-то раздраженно ответить, и тут… вспышка, прямо по курсу. Какая-то странная, дымная… И… какие-то люди, за то время, пока он летал, майор научился распознавать людей даже на скорости, благо у поршневика она не такая большая.
– Дым на час! Атакую!
Немного сбросив скорость, майор направил нашлемный индикатор – несмотря на архаичность самолета, начинка у него была вполне современная – на цель. Палец лег на красную кнопку пушечной стрельбы…
Цель вырастала в черном кольце прицела, Карим считал про себя, как его учили на полигоне стрелки-зенитчики и как он сам учил афганцев. Стрелял он, стоя на коленях, и внезапно ему пришла в голову мысль, что если что-то пойдет не так, то он и умрет на коленях. А это неправильно, солдат не должен так умирать. Но уже ничего нельзя было поделать…
– Двести один… Двести два… Двести три…
Зазвенел звонок зуммера – головка самонаведения захватила цель. И пусть это была не пышущая жаром двигательная установка реактивного истребителя, пусть это были всего лишь горячие газы выхлопа поршневика, но русская техника не подвела и здесь. Ракета нашла свою цель и готова была устремиться за ней в погоню.
Аллах с нами…
Карим вдавил спусковой рычаг «Иглы» в среднее положение. Облаков, тем более подсвеченных солнечными лучами, в стороне целей не было, а расчеты он расположил так, чтобы солнце находилось у них за спинами и никак не в стороне целей.
Идущий первым самолет начал отваливать вверх и вправо – и в этот самый момент истошно взвыли гироскопы, а потом глухо бухнула катапульта, выбрасывая тонкий карандаш ракеты. Отдача была такая, что Карима чуть не опрокинуло назад. Взлетев на несколько метров, ракета замерла в воздухе, принюхиваясь, присматриваясь к цели – и рванула, словно гончая-бладхаунд по кровавому следу. Уйти от нее невозможно – даже реактивный истребитель зачастую не обладал достаточным запасом скорости и маневра, чтобы обмануть летящую к нему огнехвостую смерть. Куда уж тут поршневому самолету…
– Вспышка! На левом склоне! Вспышка!!!
Пелтор успел ее увидеть, он подумал, что по нему стреляют из РПГ – единственное оружие из партизанского арсенала, способное в теории сбить бронированный штурмовик. Но тут нужно как минимум десять гранатометов залпом, чтобы создать необходимую плотность огня. И даже в этом случае шанс поразить летящую цель ничтожно мал. А здесь… один…
– Сэр! – истерически крикнул Гримшоу, но Пелтор уже и сам понял, что дело неладно. Он принял ручку управления резко на себя, стремясь уйти в высоту, выйти из зоны обстрела. И в этот момент серебристая стрелка догнала тихоходный, маломаневренный самолет, лопнула направленным конусом осколков прямо в области двигателя. Двигатель, даже капотированный, такого, конечно, выдержать не смог. Пелтор уже видел над собой небо – и вдруг все закрутилось кувырком. С остановившимся двигателем самолет резко клюнул носом, перевернулся и стал падать. В последние секунды жизни майор ВВС Пелтор удивительно отчетливо увидел несущиеся навстречу ему с чудовищной скоростью острые на сколах бурые камни…
– Дым на час! Атакую!
Мерный рокот…
– Вспышка! На левом склоне! Вспышка!!!
Нарастающее крещендо вдруг обрывается, и в эфире – только шум помех.
Подполковник британских королевских ВВС Виттер нажал на кнопку магнитофона, запись остановилась. Он проиграл ее три раза, чтобы прослушали и поняли все.
– Вводные: тридцать пять минут назад майор Пелтор и лейтенант Гримшоу вылетели на двух «Либерти», позывные «Эфа-один» и «Эфа-два», в район, отмеченный на карте как квадрат одиннадцать-девятнадцать. Миссия – оказать помощь попавшей в засаду моджахедов колонне «Англо-Американ». После прохождения ими нитки их радиолокационный контроль прервался из-за гор, сами знаете эту ситуацию. После этого в эфире было то, что вы услышали, и все… Соображения?