Еще пять минут потратил на общение с навигатором – просматривал и запоминал карты окрестностей. Хотя навигатор не сообщал, кому принадлежит земля вокруг, куда и как можно проехать – карта местности тут была, причем в хорошем разрешении, составленная на основе спутниковой, а большего и не нужно…

Запирать машину он не стал – вряд ли угонят здесь, в ирландской глуши. Из багажника он достал длинный зеленый плащ с капюшоном, накинул его на себя – везти снайперскую накидку «гилли» он не рискнул. Винтовку спрятал под плащ, но так, чтобы можно было легко достать. Прикинул по компасу, где остановился русский, – и осторожно пошел на северо-запад…

Судя по следам, оба они бежали – и полковник, и Грей. Выстрелов не было – я бы услышал, да и гильз на протоптанной двумя парами ног тропинке нет. Земля здесь покрыта мхом, зеленым таким и быстрорастущим – след хорошо виден, но через несколько часов не будет видно уже ничего.

Накаркал!

До гребня оставалось еще шагов двадцать, когда стукнули выстрелы – два и следом за ними сразу – один. Не раздумывая, я бросился на землю…

Стрельбы больше не было…

Пополз – глупо показываться над гребнем холма в полный рост, как жестяной заяц в тире, когда с той стороны стреляют. Как говорил один умный, много чего прошедший человек – лучше испачкаться в дерьме, чем в собственной крови. Да и медлить нельзя…

А с той стороны, за гребнем раскинулась совершенно ирландская, милая, заросшая невысоким кустарником зеленая долина. Склон холма, а на склоне, в самом низу, у протоптанной тропы – небольшая, сложенная из камня хижина, пастушья, наверное. Когда-то давно, когда еще не было австралийцев с их дешевой и качественной шерстью, здесь царила сплошная зелень, а в хижине жили пасшие овец пастухи. Сейчас же австралийская шерсть оказывалась дешевле, даже с учетом затрат на перевозку – и поэтому хижина пустовала, а поля заросли мхом и кустарником.

Или не пустовала?

Грея я заметил, приглядевшись – он залег в кустарнике, выбрав место примерно в пятидесяти метрах от входа в хижину. Сначала почему-то подумалось, что он погиб – уж слишком мертво он лежал, но тут он пошевелился, повернулся на бок.

Жив…

А полковник, следует предполагать, в хижине. И надо нам его оттуда выковыривать. Нет у нас для этого ничего, кроме пистолетов – все серьезное оружие осталось на яхте. И кроме мозгов – тот, кто начинает думать не головой, а пистолетом, проиграет обязательно.

В черном провале маленького окна хижины, сильно похожего на бойницу своими размерами, сверкнула желтая искра, громыхнул выстрел. Вот и полковник объявился. Интересно, что у него там – винтовка? Он что – по Ирландии с винтовкой разгуливает? Чертовы ирландцы…

Подать сигнал Грею так, чтобы он его увидел, а полковник – нет, невозможно. Поэтому и подавать мы его не будем. Вместо этого – время пока есть – подумаем, какие преимущества у нас и какие у полковника?

Полковник сидит в хижине, прочностью и устойчивостью к обстрелу чем-то напоминающей долговременную огневую точку. И у него винтовка, скорее всего, не только она, но и пистолет. Так он может сидеть довольно долго, а нас всего двое. Это его плюсы. Минусы – полковник не знает про меня, он меня не видел и считает, что преследователь один. Значит, я – козырь в этой ситуации, пока меня не заметят. Второй минус – обзор из таких вот хижин не во все стороны, они вообще строились с таким расчетом, чтобы максимально сохранять тепло. Значит, стоит только обойти хижину, осторожно сблизиться с ней с той стороны, где нет окон, взобраться на крышу, если та позволит, и…

Вот тебе и план захвата готов. Выманить из хижины и реализовать численное преимущество. Надо попасть в поле зрения Грея и объяснить…

Черт…

Вот почему больше ценится спаянная команда, пусть и не слишком высокого уровня подготовки, нежели сборная профессионалов экстра-класса, но не сыгранная. Если бы рядом был свой – объяснил бы без вопросов, что мне от него нужно. Как принято в любом уважающем себя училище, готовящем офицеров-разведчиков, я учил жестово-символьную систему связи. В крайнем случае, можно воспользоваться обычной семафорной азбукой Макарова [123] , отработать руками без флажков и бескозырок [124] – ее поймет любой салага с мореходки. А с сухопутной крысой что прикажете делать? Жестово-символьная система одинаковая? А если нет? А если Грей поймет, что это – русская система?

Ладно, разберусь…

Опасаясь не успеть, заработал руками-ногами, обдирая ногти, выкладываясь, как в учебке, когда ползли по-пластунски на время – а последние пятеро стирают форму всего взвода. Здесь не так грязно, не то что на полосе препятствий, там старшие курсы специально перед занятиями поливают землю, чтобы раскисла, и все равно – не сахар…

Только бы не заметил… Заметит – засядет намертво – хрен выманишь…

На то, чтобы обойти противника и занять позицию, у меня ушло полчаса. Полчаса – каждую минуту я ждал, что вот-вот вспыхнет заполошная стрельба, извещающая о том, что полковник сбежал или пытается сбежать. Тогда все напрасно – либо он уйдет, либо мы доберемся до него – в виде хладного трупа, который, ну хоть убей его еще раз, не сможет отвечать на вопросы.

Когда подобрался вплотную к хижине, понял – собирается сидеть до темноты или, по крайней мере, до того, как солнце начнет закатываться. Умный, гад…

На крышу я, конечно же, не полез – хоть и крепкая на вид, а все равно можно провалиться вниз или привлечь внимание шумом. Вместо этого я встал на колени и начал бешено жестикулировать, скорчив при этом зверскую рожу. Сам уже не помню, что я там изображал – думал только об одном: сейчас напарник меня не опознает, подумает, что к О’Коннелу привалило подкрепление, да и откроет огонь. С него станется…