Хантер круто завернул, и я чуть не упала на него.

Потом он убрал свою руку с моей и поместил на руль.

– Хм, - сказала я, скрывая разочарование.
– Тебе не кажется, что мы едем немного быстро?

– Не могу ничего поделать, - сказал он с английском акцентом.
– Тормоза, кажется, не работают.

– Что?
– смущаясь, я посмотрел на него. Лицо было сконцентрировано, челюсти сжаты.

– Тормоза не работают, - повторил он, и мои глаза расширились, поскольку я, наконец, осознала сказанное им.

В тревоге я смотрела вперед - мы спускались вниз по дороге, где знаки рекомендовали ехать не больше двадцати миль в час. Спидометр показывал пятьдесят.

Мое сердце гулко стукнуло.

– Дерьмо. Переключаешь передачу?
– сказала я тихо, стараясь не отвлекать его.

– Да. Но я не хочу, чтобы нас занесло. Я мог бы выключить двигатель.

– Тогда ты потерял бы управление, - пробормотала я.

– Да, - сказал он мрачно.

Время замедлилось. Пока Хантер переключал передачу, а двигатель кряхтел и стонал, в моей голове мелькали мысли: дорога, покрытая коркой льда, ремни безопасности, маленький автомобиль, падающий, как консервная банка… Мое сердце вырывалось из груди и давило на ребра, моя кровь походила на воду, в венах стоял лед. Весь автомобиль дрожал. Я сильно сжала ручку двери, моя нога давила несуществующую педаль тормоза на полу. Я слишком молода, чтобы умереть, я не хочу умирать!

Автомобиль катился на третьей передаче, приблизительно сорок миль в час под гору. Двигатель скулил, бесполезно сопротивляясь силе тяжести и инерции, которая тянула автомобиль вперед, и мы начали набирать скорость снова. Едва дыша, я посмотрела на Хантера. Его лицо было бледным в тусклом свете приборной панели, как будто он был вырезан из камня. Я услышала визг колес и почувствовала вызывающий отвращение крен автомобиля, поскольку мы скользили по другой кривой, тогда другой.

Хантер снова понизил передачу, и машина подскочила с раздражающим звуком. Я вжалась в сиденье, а автомобиль, казалось, танцевал боком, как испуганная лошадь. Хантер захватил ручник и медленно поднял его вверх. Я не почувствовала эффекта. Тогда он резко дернул его, и автомобиль, встряхнувшись снова, начал скользить боком, к канаве с деревьями. Если бы машина катилась, мы были бы уничтожены. Я задержала дыхание и сидела замороженная.

Он перешел на первую передачу, и нас занесло, таким образом, мы сделали бесконечный, полууправляемый оборот прямо посередине Пиккетс-Роуд. Хантер позволял нам скользить, и когда мы почти остановились, он выключил двигатель и захватил руль, но это было хорошо - мы все еще руководили вращением, и, наконец, мы остановились на обочине в шести дюймах от массивного клена, который стал бы плоским, ударься мы об него.

После визгов замученного двигателя и шин, тишина ночи была нарушена только нашей мелкой одышкой. Я сглотнула, чувствуя, что ремень безопасности был единственной вещью, держащей меня вертикально. Мои глаза искали лицо Хантера

– Ты в порядке?
– спросил он немного шатким голосом.

Я кивнула.

– А ты?

– Я тоже. Это могло плохо кончиться.

– Ты склонен чуточку преуменьшать.
– сказала я слабо.
– Мы могли разбиться! Что случилось с тормозами?

– Хороший вопрос, - пробормотал Хантер. Он всматривался через окно в темный лес. Я тоже оглядывалась.

– О. Мы около Ривердэйл-Роуд, - сказал я, узнавая изгиб дороги.
– До моего дома где-то полторы мили. Мы недалеко от того места, где я тогда попала в аварию.

Хантер расстегнул ремень безопасности.

– Мы можем дойти до твоего дома?

– Да.

Хантер спокойно закрыл машину, как будто это не он чуть не убил нас. Мы отправились в путь. Я молчала, потому что могла сказать, что Хантер прячет свои чувства. Вскоре я поняла, что он кого-то искал. Потом меня осенило: он не был уверен, что отказ тормозов был несчастным случаем!

Не останавливаясь, я пустила в ход сенсоры, позволяя им пропитать лес, вечерний воздух, мертвую траву под снегом.

Но я не почувствовала ничего необычного. Очевидно, Хантер тоже, потому что его плечи расслабились, а шаг замедлился. Он остановился и положил свои руки мне на плечи, смотря на меня.

– Ты уверена, что в порядке?
– спросил он тихим голосом.

– Да.
– кивнула я.
– Это было только страшно и все.
– я сглотнула.
– Ты думаешь, что часть дороги заколдована? Здесь у меня была другая авария. И Селена…

– Ни где-то здесь и нигде. Каждый день мы проверяем, и она ушла, - отчеканил Хантер. Селена Беллтауэр была матерью Кэла и той, кто убедил его преследовать меня. Она хотела меня, мою власть Вудбейна и предметы ковена Белвикет. Если бы я отказалась помогать, она бы убила меня. Хоть она и сбежала из Видоуз-Вэйла несколько недель назад, я все еще чувствовала, как стучит сердце всякий раз, когда я думаю о ней.

– Когда ты попала в аварию, ты думала, что видела фары позади себя, верно?
– продолжал Хантер.
– И ты чувствовала магию, не так ли?
– Он покачал головой.
– А я просто почувствовал, что отказали тормоза. Я вызову аварийную машину из твоего дома, если ты не против.

– Без проблем, - сказала я, глубоко вздыхая, все еще скованная страхом.
– Потом я могу подбросить тебя до дома.

– Спасибо.
– Хантер колебался, а я задавалась вопросом, собирался ли он поцеловать меня. Но он выпрямился, убрал свои руки, и мы пошли к дому.