Оба улыбнулись друг другу.

– У вас все получают такие зарплаты? – спросил Дронго.

– У нас богатая компания. Одна из самых больших в стране, – пояснила Регина.

– В таком случае сколько получает Замира, второй секретарь? – неожиданно уточнил Дронго.

Она замолчала. Лгать не имело смысла, говорить правду не хотелось.

– Меньше, – призналась она, – гораздо меньше.

– Сколько? – настаивал Дронго.

– Спросите сами у Льва Давидовича, – немного раздраженно ответила Регина.

– Это не ответ. Зачем его беспокоить, если вы знаете точный ответ? Если не ошибаюсь, он просил вас быть достаточно откровенной. Или нет?

– Она получает… – Регина назвала цифру, которая была меньше ее зарплаты примерно в два с половиной раза.

– Солидная разница, – заметил Дронго.

– Хватит, – попросила она, отодвигая от себя пустую чашку. – Если вы намекаете, что у нас с шефом какие-то особенные отношения, то не нужно мне этого говорить. Я просто хорошо делаю свое дело.

– Не сомневаюсь. Он давно женат?

– На эти вопросы я отвечать не обязана. Можете спрашивать у меня все что угодно о моей личной жизни и нашей работе. Но личная жизнь Льва Давидовича – это его личная жизнь, и вы можете спрашивать о ней только его самого.

– Согласен. Тогда поговорим именно о вас. Насколько я знаю, у вас есть друг?

– Кто вам сказал? Впрочем, какая разница. Да, есть. А почему он вас так интересует? И вообще, почему у вас такой болезненный интерес именно к моей личной жизни? Какое это имеет отношение к проходимцу Вострякову, к исчезнувшему Неверову, к его письмам?

– Откуда вы знаете, что Неверов исчез?

– Об этом все знают. Наши сотрудники говорят, что шантажист, который решился на подобную глупую акцию, сбежал за границу и теперь там прячется. А второго сделали идиотом, когда Погосов колол ему свою «сыворотку правды».

– Почему именно Погосов?

– Он же врач. Кто еще мог это делать? Он у нас психиатр и заместитель начальника службы безопасности в одном лице.

– Вернемся к вашему другу. Он знает о том, что происходит в данный момент в вашей компании?

– В общих чертах, может быть. Он обращает внимание, что я нервничаю. В последнее время с трудом сдерживаюсь, чтобы не закурить снова. А я ведь бросила сигареты примерно три года назад.

– По просьбе Деменштейна?

– Почему вы так решили? – снова вспыхнула она. – На что вы все время намекаете?

– Вы сами сказали, что первые полгода работали в канцелярии обычным секретарем. Значит, уже три года вы работаете на своей нынешней должности. И вот уже три года как бросили курить. Насколько я мог заметить, ваш шеф тоже не курит. Я просто сделал надлежащие выводы.

– Он никогда не курил, – кивнула она, – я тоже решила бросить. Это неправильно, когда секретарь дымит, а ее шеф некурящий. От меня разило за версту сигаретами. Представляю, как ему было неприятно.

– Это он вас попросил или вы сами решили бросить?

– Скорее намекнул. А я человек понимающий. Сразу решила, что брошу курить. И бросила, хотя сначала было очень сложно. Что только я не использовала. Жвачки всякие, таблетки, пластыри. Я ведь дымила с четырнадцати лет.

– В это время уже вступали в комсомол, – заметил Дронго. – Вашим воспитанием не занималась общественность?

– Не занималась, – улыбнулась Регина, – нас две девочки у мамы. Мы погодки. А отец ушел, когда мне было только тринадцать. Через год я начала курить, чтобы доказать самой себе, что мы можем выжить и без него. Хотя было очень трудно.

– Начало девяностых, – вспомнил Дронго, – эти слова вы сказали неправильно. Было не «очень трудно», а почти невозможно жить. Вот так станет правильнее.

– Верно, – согласилась она, – вот тогда я и начала курить. Знаете, что меня спасло? Мамина конституция тела. Она у нас волейболисткой была, кандидат в мастера спорта. У меня в нее и фигура, и внешность. Хотя она всегда говорила, что я больше на отца похожа. У него были такие же миндалевидные глаза. Наполовину был калмыком, значит, я на четверть калмычка.

– Прекрасно. Но мы все время уклоняемся от основной темы. Итак, ваш друг знает о том, что у вас происходит?

– Он не имеет к происходящим событиям никакого отношения, – твердо заявила Регина.

– Я об этом не спрашивал. Мне интересна его реакция на ваши возможные срывы. Как он реагирует?

– Тоже переживает, когда мы видимся. Хотя в последнее время это происходит не так часто. У всех кризис, всем приходится больше работать.

– Вы живете не вместе?

– Честное слово, я не понимаю, почему должна отвечать на такие вопросы. Да, мы живем не вместе. У меня отдельная двухкомнатная квартира в доме нашей компании.