— Так или иначе, между ними возникло Запечатление, и ты видишь его последствия.

— О, Богиня!

Вырвавшись из объятий Дария, Афродита села на кушетке. На ее бледном перекошенном лице застыло выражение крайнего изумления. На моих глазах это выражение сменилось болью, затем отчаянным отрицанием и страхом. Потом вдруг Афродиту начала бить такая дрожь, что у нее зубы застучали. Она уткнулась лицом в ладони и душераздирающе расплакалась.

Дарий молча посмотрел на меня. Приготовившись услышать известие о смерти Стиви Рей, я подошла к кушетке и опустилась рядом с Афродитой.

— Афродита? — пробормотала я, безуспешно пытаясь справиться со слезами. Неужели Стиви Рей умерла? Но этого не может быть! И что мне теперь делать, ведь я нахожусь за тысячи миль от Оклахомы! — Стиви Рей умерла?

Близняшки дружно зарыдали, а Дэмьен обнял Джека.

Афродита оторвала ладони от лица, и я чуть челюсть не выронила, увидев на ее заплаканном лице хорошо знакомую мне злорадную ухмылку.

— Умерла? Нет, детки, она не умерла. Наша Стиви Рей только что Запечатлелась с кем-то еще!

В первый миг, когда земля поглотила ее, Стиви Рей подумала, что теперь все будет хорошо. Темная прохлада стала таким избавлением для ее обгоревшей кожи, что Стиви Рей тихо застонала.

— Красная? Стиви Рей?

Только когда он заговорил, Стиви Рей поняла, что они с Рефаимом по-прежнему обнимают друг друга.

Высвободившись, она шагнула в сторону и громко вскрикнула от боли, коснувшись спиной стены тесной землянки, которую Земля открыла по ее зову.

— Ты в порядке? — спросил Рефаим. — Я тебя не вижу.

— Все нормально. Кажется, — ответила она, не узнавая своего голоса. Он звучал так тихо и так невероятно слабо, что Стиви Рей испытала настоящий прилив ужаса. Неужели, спасшись от солнца, она все равно не спаслась от причиненного им вреда?

— Я ничего не вижу, — сказал Рефаим.

— Это потому, что земля сомкнулась над нашими головами и закрыла меня от солнца.

— Мы заперты здесь? — в голосе Рефаима не было паники, однако спокойствия в нем тоже не чувствовалось.

— Нет, я могу в любой момент открыть землю, — заверила его Стиви Рей. Потом подумала немного и добавила: — Вообще-то мы не очень глубоко. Так что если я вдруг умру, ты запросто выкопаешься на поверхность. Кстати, как ты? Наверное, крыло ужасно болит?

— Тебе кажется, что ты можешь умереть? — спросил Рефаим, пропуская ее вопрос мимо ушей.

— Да нет, я не думаю… Хотя… Не знаю. Чувствую себя как-то странно.

— Странно? Объясни.

— Как будто я вышла из своего тела. Оно само по себе, а я сама по себе.

— Тело болит?

Стиви Рей задумалась ненадолго — и результат размышлений ее ошеломил.

— Ничего не болит!

Это была чистая правда, но странно, что голос ее при этом звучал все тише и тише.

Внезапно чья-то рука коснулась ее лица, скользнула по шее, по руке, спустилась ниже…

— Ааааааа! Больно же, больно!

— Ты страшно обгорела. Я это чувствую. Тебе нужна помощь.

— Если я отсюда выйду, то сгорю дотла, — прошептала Стиви Рей, не понимая, отчего земля так странно качается у нее под ногами.

— Чем я могу тебе помочь?

— Можешь найти огромный кусок брезента, растянуть его надо мной и довести меня до станции переливания крови. Это было бы самое лучшее…

Стиви Рей легла ничком, закрыла глаза и подумала, что ужасно хочет пить. Неужели она все-таки умрет? Ей было совсем не страшно, просто любопытно немного… И еще капельку стыдно перед Рефаимом, который столько сделал, чтобы ее спасти.

— Значит, тебе нужна кровь?

— И только кровь. Тем и живу. Ну да, противно, но что поделать? Такая уж есть. Хочешь, сердце перекрещу и поклянусь мамой? — с истерическим смешком пробормотала Стиви Рей. — Вообще-то ни капельки не смешно.

— Если ты выпьешь кровь, то не умрешь?

— Наверное, — ответила она.

— Если кровь тебя исцелит, возьми мою. Я обязан тебе жизнью. Поэтому я спас тебя с крыши, но если ты сейчас умрешь, мой долг останется неоплаченным. Так что бери мою кровь, если тебе нужно, — предложил Рефаим.

— Ты плохо пахнешь, — прямо ответила Стиви Рей.

— Так говорили и те красные недолетки! — донесся до нее из темноты раздраженный и обиженный голос пересмешника. — Моя кровь неприятна для вас, потому что я не предназначен быть вашей пищей. Я сын Бессмертного. Я не ваша жертва!