Шрифт:
– Теперь все кончено… Закапывайте живьем, режьте, все равно!..
Солдат замолкает, рот его остается открытым. Изо рта торчат желтые зубы. Кажется, солдат дремлет.
Все смотрят на солдат не отрываясь. Жизнь этих пленников в их руках! Они могут выместить на солдатах свою злобу. Но эти трое пахали землю, у них тоже есть отцы и матери, когда-то эти солдаты были такими же, как и они!
Никто не может что-либо придумать. Прежнего воодушевления уже не видно на желтых лицах людей. Его сменили колебания и сомнения. На ком они собираются выместить злобу? Эти трое сами голодают, сами томятся от жажды и тоже хотят жить. Им мстить?
Что же с ними делать, с этими тремя?
– Я проклинаю ваших предков! Проклинаю! – Из глаз старого Хая текут слезы. Вначале он думал отомстить солдатам за свое горе. Но теперь он растерян. Он не знает, на ком выместить злобу. На них?…
Раненый стонет, подбородок его трясется сильнее.
– Что с тобой, У Да-лан? [1] – шепчет солдат с опухшим лицом.
Мужчины чуть не рассмеялись, какое странное имя – У Да-лан.
– Больно! – шепчет У Да-лан, боясь, как бы его не услышали. Боль в ноге мучительно отдается во всей левой половине тела. У него такое ощущение, словно в ране что-то копошится.
1
У Да-лан – персонаж из романа Ши Най-аня «Речные заводи», карлик. Имя это стало нарицательным.
– Ох, болит, черт возьми! Что там?
Несколько десятков глаз впиваются в ногу У Да-лана. Солдат закатывает штанину. Рана перевязана грязной тряпкой, насквозь пропитавшейся кровью. Красный цвет смешался с желтым.
– Там, наверно, что-то есть…
Дрожащими пальцами У Да-лан разматывает тряпку, но не в состоянии снять ее: она присохла к ране.
– Ой, не могу!
Опухший обводит всех взглядом: он хочет попросить немного воды, но не осмеливается.
– Не трогай, не надо… – шепчет он.
– Ой! – Губы раненого дрожат.
– Хотя бы каплю, одну каплю… – Опухший так и не решается выговорить слово «вода».
У Да-лан плюет на присохшую к ране тряпку. Слюна желто-грязного цвета.
– М-м! Сволочь!
Со злобой он отдирает тряпку, вырывая вместе с ней лоскут кожи с мясом. Течет кровь, и на землю сыплются какие-то черные шарики.
– А-а!.. Черви!..
Люди крепко стискивают зубы. У них нет желания помочь солдату, но они понимают, что это нехорошо.
У Дан-лан до боли прикусывает нижнюю губу, его пальцы судорожно скрючиваются в щепоть. Проходит немного времени; наконец он решается и, затаив дыхание, влезает пальцами в рану.
– М-м! – Он снова прикусывает губу. Голос звучит глухо, как из-под одеяла. Захватив щепотью червей, он с отвращением швыряет их на землю. Прикосновение к ране, к гниющему мясу вызывает страшную боль, пронизывающую до костей.
– Еще есть!
Солдат с опухшим лицом думает: может, все-таки попросить воды? Но эти люди ненавидят их, хотят заставить их помучиться живыми. Он поднимает глаза и глядит на У Да-лана. Подбородок У Да-лана дрожит, трясущиеся пальцы извлекают из раны все новых и новых червей и вместе с гноем и кровью швыряют их на землю. Солдата с опухшим лицом бросает в озноб. Эх, был бы в руках пулемет, отправил бы он друга к предкам… и конец всем мукам…
Наконец червей в ране осталось немного. Тощий помогает раненому извлекать их и слабым голосом спрашивает:
– Больно?
Люди в полной растерянности. Они вспоминают муравьев в ранах носильщика. Носильщик, наверно, умирает. Пусть уж поскорее: зачем мучиться!.. А с этим что делать?
– К чему все это? Зачем такие страдания?
Тощий продолжает с осторожностью выбирать из раны червей.
– Все!
Гной и кровь беспрерывно текут из раны. У Да-лан плюет на рану и снова перевязывает ее грязной тряпкой.
– Воды бы надо… – говорит рослый парень.
Воды? Солдаты испуганно глядят на парня. Где найдешь воду? Они шли по этой выжженной земле двое суток, и солнце иссушило их тела. Даже попить нечего, где же взять воду, чтобы обмыть рану? Им кажется, что они уже десятки лет не видели воды, зато хорошо узнали вкус горького пота. Желтое пебо, желтая земля, багровое солнце, бушующий ветер! Где найдешь в этом мире воду!
Солдаты облизывают соленые губы.
Хай тяжело вздыхает:
– Будь проклято ваше племя!.. Зачем вы мучаетесь?…
– Много горя… – Глаза тощего смотрят в землю.
– Они такие же… такие же…
И те и другие – из одного мира. И те и другие одинаково страдают. Но они стали врагами друг другу. Почему? Сейчас они столкнулись вместе, они снова в одном мире: в том мире, где желтое небо, желтая земля, багровое солнце и ни крошки еды. А солдаты вдобавок еще…
– Сколько дней вы не пили воду? – спрашивает рослый парень.
Три пары глаз безжизненно смотрят на него. Три рта не произносят ни звука: голоса пропали, будто языки прилипли к гортани, тела солдат скрючило – не то от голода, не то от боли в животе.