Потом в коридоре послышались шаги. Очень характерные, неровные, будто идущий ворочал ногами, как тяжелыми колодами, и припадал на каждом шаге: та-там. Та-там.

Руслан вспомнил, что не запер дверь. У него хватило силы оставить шприц за порогом, а закрыть обратно замок он уже не сумел. Теряя сознание, добрался до кровати и не видел даже, куда девался шприц. Когда в следующий раз посмотрел за порог — шприца не было, будто он растаял.

Его первым побуждением было вскочить и захлопнуть дверь перед носом идущего. Он рванулся, но смог лишь чуть приподняться на диване. В глазах резко потемнело.

В полумраке, сдобренном желтыми блуждающими пятнами, дверь медленно открылась. Руслан повалился в постель. Все, что он мог сейчас сделать, — укрыться одеялами с головой.

Шаги остановились.

— У меня для тебя хорошие новости, — сказал от двери глуховатый знакомый голос.

Руслан плотнее закутался в одеяла.

— Очень хорошие новости. Ты слышишь? У тебя есть пятьдесят шансов из ста выздороветь!

Он врет, подумал Руслан. У меня не может быть лихорадки Эдгара.

— И еще — я тебе не опасен.

Сделалось тихо. Пришелец стоял неподвижно. Руслан задыхался в своей темноте.

— А это тоже хорошо, — добавил пришелец, будто раздумывая. — Ближайшие несколько дней тебе будет трудно голову повернуть, не то что встать.

— Уходите, — прохрипел Руслан.

— Сейчас уйду. Можно я возьму аптечку?

Руслан не ответил.

Тяжелые шаги послышались совсем рядом.

— Желтая маркировка — не самый лучший вариант, но далеко не худший. — Голос слышался сейчас в двух шагах, почти над самым ухом у Руслана. — Его начали комплектовать ньюхопом еще в октябре… Ага, вот. — Звякнуло стекло. — Нам редкостно повезло с аптечкой. Хочешь есть?

Руслан молчал.

— Скорее всего, нет, — сам себе ответил вошедший. — Но пить тебе необходимо часто и много. Принесу тебе воды и бульон в термосе.

— Не надо.

— Надо, надо… Я принимаю во внимание твои предрассудки относительно ходячих мертвецов — но горшок-то ты мне вынести позволишь? Острое течение лихорадки Эдгара — точно не парк аттракционов. А у тебя острый вариант. Отдыхай.

Неровные шаги удалились. Хлопнула, закрываясь, дверь.

Вторую половину дня Руслан не запомнил. День и ночь спутались. Ему было одновременно жарко, холодно, душно; потом вдруг сразу, ни с того ни с сего, сделалось легко и спокойно. Он стоял на бетонном причале и смотрел, как подходит катер, как загорелый парень в тельняшке стоит на борту с канатом в руках, покачивает просоленной канатной петлей и кричит Руслану, чтобы тот отошел от причальной тумбы. Прогибаются огромные покрышки, мягким слоем облепившие причал, — борт катера прижимается к ним основательно и в то же время нежно. Пахнет морем и водорослями. Очень легко. Не жарко. Хорошо.

Не хотелось открывать глаза. Было ясно, что моря он не увидит, а увидит комнату. Бывший кабинет бывшего начальника бывшего санатория.

Он промок, как мышь. Оба одеяла валялись на полу. Руслан пошевелился; у него заново появились силы. Он чувствовал, что может встать.

— Это никакая не лихорадка! — сказал он вслух. Голос вышел чужой, но громкий.

— Это лихорадка, — тускло отозвались от двери. — Ложись. Я рад, что тебе лучше, но ньюхоп действует всего пару часов. Так что ложись и не танцуй без надобности.

Руслан повернул голову.

Дверь была приоткрыта. Тускло горели лампочки в коридоре. Видно было лицо, закрытое синей хирургической маской и темными очками, черную бейсболку, козырьком надвинутую почти на нос, и руку в резиновой перчатке, уцепившуюся за дверной косяк.

Руслан попятился.

— Я вколол тебе лекарство, — сообщил мертвец. — Заметно, да?

— Я выздоровел? — прошептал Руслан.

— Нет.

— И у меня лихорадка Эдгара?

— Естественно.

— Но… лекарство, это же… у меня повысились… шансы?

— Твои шансы ничто не повысит и ничто не понизит. — Мертвец не двигался, но марля, закрывающая нижнюю часть лица, шевелилась. — Эта штука всего лишь облегчает течение болезни. Но ощутимо облегчает. Я серьезно говорю: сядь.

Руслан повалился обратно на диван.

— Давай переведем тебя в медблок, — помолчав, предложил мертвец. — Там все есть. Изолятор. Условия. Нормальная кровать. Можно будет менять белье. А садиться сейчас за компьютер тебе все равно нельзя.

— Вы кто? — помолчав, спросил Руслан.

— Ты не видишь, кто я?

Руслан перевел дыхание.

— Я слышал. Кто встает после… кто поднимается… они не думают и не говорят.

— Скажем так: девяносто семь процентов ходячих мертвецов в самом деле не думают и не говорят. Как рыбы, которым незачем думать. Они все знают. — В голосе мертвеца, лишенном обертонов, Руслану померещилась ирония. — А я знаю еще не все. Поэтому я счастливчик.

— Я ведь заразился от вас, — тихо сказал Руслан.

— Идиот. — На этот раз голос прозвучал бесстрастно. — Инкубационный период лихорадки Эдгара — от трех месяцев. Ты привез эту штуку сюда. Возможно, не только ты, но насчет тебя мы знаем определенно. Все, кто был с тобой в одном автобусе, кто находился с тобой в одной комнате, — все уже вступили в игру.