Другой, говоривший на языках, в экстазе выкрикивал одно и то же слово: "Даллмайер, Даллмайер, Даллмайер".

Следующее происшествие во многом объясняет тот факт, что многие братья и сестры в этом возбужденном состоянии не смогли распознать проявление сатанинских сил. Согласно их аргументации, дьявол не может быть заинтересованным в раскрытии грехов и в публичном их исповедании.
– "Одно вечернее собрание приняло особенно возбужденный характер. Одним из первых изречений на языке было: "Весь зал полон воров!" (Большинство из присутствовавших были христиане). Такое откровение Господнее было принято с криками ужаса. Далее говорившие на языках указали на то, что присутствующие здесь люди воровали яблоки; проходя службу в армии, воровали деньги из чужого шкафчика; что в зале есть супруги, скрывающие друг от друга свои доходы; что есть и такие, что дома в тайниках прячут украденные деньги, недоплачивают налоги. Этих несчастных он призвал покинуть зал и привести эти все дела в порядок. Другой говорящий на языках поддержал это требование, угрожая: "Я еще строже поступлю с вами и напишу ваш грех у вас на лбу и назову вас по имени..." Большей частью изречений одной из норвежек, говорившей на языках, были библейские стихи, в основном, из Евангелия. Мужчины же говорили о грехах находившихся в зале верующих. Собрание было похоже на волнующееся море. Чем резче и беспощаднее были в своих высказываниях ораторы на языках тем больше раздавалось возгласов боли, отчаяния и ужаса, сопровождавшихся вздохами, стенаниями и криками..."

Между тем события в Доме Синего Креста приняли такой размах, что потребовалось вмешательство полиции, чтобы хотя кое-как сохранить порядок на улице перед залом собраний: "Скоро слух о собраниях разнесся по всему городу. Дошло даже до того, что репортеры, услышав о странных явлениях, пришли на собрание, чтобы затем поместить в газетах статьи о них. Это опять же подняло все население Касселя на ноги. По вечерам во время проведения собраний улицы, ведущие к дому, оказывались забитыми народом. Опоздавшим на собрание приходилось прилагать усилия, чтобы под насмешки и издевательства толпы протиснуться ко входу. Наконец, для поддержания порядка вынуждена была вмешаться полиция и начать патрулирование с собаками вдоль по улице... Чем возбужденнее проходили собрания, тем громче ревела толпа на улице... Нельзя даже представить себе сколько поношений и хулы было произнесено тогда".

В конце концов, полиция попросила устроителей прекратить собрания. И так как просьба полиции совпала с возвещениями "на языках", то весь этот тарарам со 2 августа исчез с глаз кассельской общественности, чтобы продолжиться по частным домам.

За неделю до этого сестры-норвежки уехали в Цюрих. Оттуда они прислали восторженное письмо о "пробуждении" в Касселе. Доказательств же тем утверждениям, что будто бы сестры уехали из Касселя только лишь из-за протеста против ложного "говорения языками", мне найти не удалось.

Если в Касселе после отмены собраний остался лишь "дым да копоть", то в соседнем Гросальмероде "огонь" продолжал пылать.

Там еще в январе 1906 года два человека увидели во сне Иисуса. "Он парил над городом и нес в руках белый светящийся крест".

Когда известия о кассельских собраниях достигли Гросальмероде, в Кассель отправились один за другим более сотни верующих из поместной общины. Часть из них вернулась назад, получив "дары языков и видений" и с намерением провести такие же собрания у себя в общине. И тут тоже дело дошло до драматических сходок верующих, на которых ощущалось действие сверхъестественной силы:

"На одном из первых собраний Вигант прыгал от радости, но Хольцапфель положил на него руку и успокоил его. Вигант сел на место, но немного погодя сказал: "Я получил весть: когда я подпрыгывал от радости, одна душа прикоснулась ко мне; эта душа объята силой тьмы, она должна склонится в покаянии". В то же мгновение Хальцапфель упал наземь и пролежал около четверти часа без сознания.

"Брат Пр., находившийся в собрании, услышал внутренний голос: "Сними все свои украшения, чтобы я знал, что сделать для тебя". На вопрос: "Что это за украшения?" голос ответил: "Запонки". Запонки были лишь сделаны под драгоценность, но он все же их снял. Голос продолжал: "Нет ли у тебя карманных часов?" - "Но они ведь мне нужны!" В ответ голос заметил, что есть башенные часы. Брат выложил и карманные часы, хотя они были тоже из простого металла. "У тебя ведь еще есть обручальное кольцо. Сними его". Брат не повиновался, но голос потребовал: "Теперь встань и свидетельствуй о том, что сотворил с тобой Господь!" - "Господи, тогда ты Сам поставь меня на ноги и открой мои уста!" В тот же момент брат рывком был поднят на ноги и принужден громко кричать о происшедшем с ним".

В последующие месяцы среди руководителей Движения за общение обозначился кризис. Правда, на конференции в Бланкенбурге, проходившей с 26 по 31 августа 1907 года, между ними еще сохранялось единство и различные точки зрения, которые высказывались там открыто, не приводили ни к каким огорчениям и разделениям. Говорение "на языках" на Бланкенбургской конференции не практиковалось, но по поводу "угашения Святого Духа" на этой конференции Альянса уже начали раздаваться протестующие голоса.

Во всяком случае примерно в это время, насколько мне известно, вышла в свет первая обстоятельная критическая книга, отвергающая это лжеучение. Это было полное предостережений сочинение И. Рубановича из Гамбурга под названием "Современное говорение языками". Послесловие к книге было написано И. Зайтцом, который начинал занимать все более определенную позицию по отношению к происшествиям в Лос-Анджелесе, Норвегии и Касселе. В книге автор осмелился расценить эти события, как явления явно бесовского характера. Кроме того, он резко осудил отношения Даллмайера к ним и нерешительную позицию Модерзона в этом вопросе. Все эти из ряда вон выходящие, побочные явления на собраниях в Касселе и Гросальмероде для Рубановича были основанием для вывода о том, что "здесь действует дух чуждый".

Любопытно, однако, что ни Рубанович, ни Зайтц не отрицали говорения на языках как такового, как в том нераведливо их упрекают современные приверженцы пятидесятнического и харизматического движений. Как бы строго авторы не склоняли "бесовское" или по меньшей мере "плотское" современное "говорение на языках", они все же оставались на позициях одобрительного отношения к имеющим библейское основание "иным языкам". От того-то и заканчивалось это первое воинственное предостерегающее сочинение набранными жирным шрифтом словами Зайтца: "Если Духу Божию пришлось бы дать нам говорение на языках по образцу апостольскому, то наша благодарность Богу была бы безграничной, а радость неописуемой, такой, как тогда, после первых сообщений из Лос-Анджелеса и Норвегии, и даже больше чем тогда, когда мы с воодушевлением распространяли эти новости по всей Германии. Мы бы вновь были рады идти с вестью, распространять ее и способствовать ее принятию, как это мы делали вначале".