Лицо Казулина побагровело, и ноздри с тяжестью переваривали раскаленный летний воздух.

Так, — сказал Сопатый, — давайте по порядку.

Хорошо. Я вечером вернулся домой и попытался открыть дверь своей квартиры, из этого ничего не вышло. В то же самое время я услышал шум за дверью. Конечно, я решил, что это воры, и начал стучать в дверь руками и ногами. Как ни странно, дверь очень быстро открылась, и я увидел человека в каких-то лохмотьях. На мои вопросы о его странном пребывании в моей квартире он сунул мне под нос вот это, — и Казулин передал Сопатому грязный лист, похожий на какой-то документ.

От бумаги пахло сушеной рыбой и пивом, однако эта бумага оказалась договором аренды квартиры Казулина на девяносто девять лет.

Сопатый долго и медлительно рассматривал документ, чего-то мычал себе под нос, смотрел на просителя и потом опять углублялся в документ.

— Это ваша подпись? — спросил Сопатый, указывая Казулину на реквизиты договора.

Казулин таращился на бумагу более минуты и был просто ошеломлен.

— Да, подпись моя, вернее, похожа на мою, ведь я никак не мог это подписать, я же не сумасшедший, вот вы бы такое подписали? — тихо спросил Казулин, пытаясь сохранить остатки спокойствия.

— Хорошо, мы разберемся, не переживайте, пригласите, пожалуйста, следующего господина.

Казулин обреченно выполз из кабинета, и туда уверенно вошел господин номенклатурного вида с легким налетом нафталина, оставшегося от блеска советского чиновничьего аппарата.

— Присаживайтесь, — сказал Сопатый, — слушаю вас.

— Да вы, наверное, уже в курсе, у нас у всех одно и то же — недействительные договора аренды наших квартир.

— То есть они недействительны, потому что вы их не подписывали.

— Ну конечно.

— А у вас есть ваш договор?

— Да.

— Будьте любезны, я взгляну.

Сопатый открыл последнюю страницу договора и обнаружил там подпись.

— Это ваша подпись? — и он предъявил документ господину, сидящему напротив.

Тот быстро пробежал глазами документ и с удивлением признал, что подпись подделана идеально.

— Что значит подделана? — еле сдерживая себя, спросил Сопатый. — Вы подписывали договор или нет?

— Да нет, конечно, кто ж в своем уме такое подпишет…

— Хорошо, а откуда у вас этот договор?

— Нашел около своей двери.

— Ага, а замок, наверное, на двери уже сменили.

— Точно!

— Да вы что, издеваться надо мной пришли, это игры у вас такие от безделья…

Не успел Сопатый высказать все, что он об этом думает, как в его кабинет ворвались человек двадцать, сорвали его со стула и потребовали идти отбивать квартиры.

Сопатый понял одно — дело серьезное и в то же время туманное. Он успокоил владельцев и сказал, что тотчас же создает комиссию и идет проверять злосчастный дом. Из владельцев квартир в комиссию он впустил только Казулина, так как тот показался ему спокойнее других разбушевавшихся владельцев.

Жарким утром следующего дня начальник управляющей компании Сопатый Алексей Анатольевич в составе комиссии из шести человек, включая владельца квартиры многоуважаемого господина Казулина, переступили порог странного дома. Осмотр квартир решили начать со второго этажа. Почему — никто не знал, но все согласились.

Первой подверглась освидетельствованию квартира № 13. Все, конечно, поморщились, но деваться было некуда. Сопатый настойчиво постучал в дверь. После трехминутного ожидания в квартире появился свет, и комиссия даже услышала шелест чьих-то ног, идущих к двери, когда шелест смолк, чей-то взгляд погрузился в зрачок, секунд десять был неподвижен, после чего исчез тихо и незаметно. Комиссия осталась в недоумении, и Сопатый начал колотить кулаками и ногами по двери с требованием открыть «по закону». Минут через пять в глазке опять кто-то появился, загрохотали замки, и дверь квартиры № 13 открылась, придерживаемая, однако, массивной цепью. Оттуда высунулась неприглядная морда, которая тут же поинтересовалась:

— Чего надо, господа хорошие?

Сопатый не был готов парировать такую простонародную вежливость и глупо спросил:

— Вы кто?

Оттуда последовал ответ, убивающий своей логичностью:

— А кого надо?

Сопатый опешил, но думал недолго.

— Вы на каком основании занимаете эту жилплощадь? — произнес он, торжественно сотрясая парадную роскошных апартаментов.

— На законном, господин хороший, — последовал четкий, уверенный ответ.

— Я требую, чтобы вы пустили меня в квартиру и предъявили документы.

После этой фразы дверь тихо и покорно отворилась. В дверях появился небритый, плохо пахнущий человек в богато расшитом махровом халате.

— Пожалуйста, заходите, — сказал он.

Сопатый и комиссия пулей влетели в квартиру. То, что они увидели, привело их в полное замешательство. Человек двадцать сидели в центре зала на полу, и пили пиво с иссохшей рыбой. Непригодные для пищи кучки рыбы были разбросаны в радиусе пяти метров от центра вакханалии. Проход в туалет был забаррикадирован, а на балконе спали то ли цыгане, то ли бомжи. Картина была ужасающей.