– Ну что вы, я вас отлично понимаю. Я ваша служащая, а вы…

– Вы моя гостья. – Он сделал ударение на слове «гостья».

– Но вы по-прежнему мой хозяин.

– Сомневаюсь, что вы позволите мужчине быть вашим хозяином. Ваша мягкость обманчива, Люси. За то время, что вы здесь, я не раз успел в этом убедиться.

Она не могла не признать его правоту.

– Думаю, это потому, что отец воспитал во мне независимость и веру в то, что мужчина и женщина могут общаться на равных. А этого большинство мужчин как раз и не хотят – по крайней мере те, с кем я познакомилась за прошедший год. Когда был жив отец, меня окружали совсем другие люди.

– Вы, наверное, встречались со многими мужчинами за этот год? – резко спросил Пол.

– Вот теперь вы ошибаетесь. – Она снова покраснела, но, увидев, что он улыбается, успокоилась. – Отец дал мне такое воспитание, которое делает меня неинтересной для нынешних молодых людей.

– Вы говорите так, будто собираетесь остаться старой девой.

– Мне тоже так казалось.

– Почему в прошедшем времени?

– Потому что пребывание здесь изменило меня.

– Только не говорите мне, что жизнь в деревне расширила ваш кругозор.

– Не жизнь в деревне, – ответила она и обвела рукой комнату, – а жизнь здесь. Чартерс – это целый мир, он сделал меня другой.

– Вы хотите сказать, что теперь решили заняться поисками миллионера?

В голосе Пола вновь послышалась привычная сухость, а интонация стала точно такой, какой была при их первой встрече. Но теперь она знала его намного лучше и понимала, что за этой сдержанностью он тщательно пытается скрыть обуревающие его страсти, тем самым невольно выдавая себя.

Бедняга, невольно подумала она, он все время боится, что девушки охотятся за его богатством.

– Я столького не знаю. Мне так много хочется увидеть.

– И как вы собираетесь это осуществить?

– Возможно, попытаюсь найти работу гувернантки где-нибудь за границей или, может быть, горничной на каком-нибудь судне.

– Это тяжелый труд. Вы для этого не подходите.

– Я сильная как лошадь, – запротестовала она. – Не судите по моей внешности.

– Мне больше не по чему судить, – возразил он. – За этим я и пригласил вас сегодня. Я хотел поговорить с вами, узнать вас получше.

– Но зачем? Я ведь обыкновенная.

Он щелчком стряхнул пепел с сигары в камин.

– Возможно, в этом все дело, в том, что вы обыкновенная со мной.

– Я вас не понимаю.

– Разве? – Он глубоко вздохнул. – Это ведь так просто. Большинство женщин обращаются со мной как будто я особенный, а для вас я обычный человек, а вовсе не Пол Харлоу, большой босс.

Она рассмеялась:

– Если бы я относилась к вам как к большому боссу, я бы слова не смогла вымолвить от страха. Я и сейчас-то боюсь вас ослушаться.

Неожиданно он рассердился:

– Я не хочу, чтобы вы приходили сюда из страха. Хотелось бы думать, что вы здесь потому, что сами этого хотите.

– Право, не знаю, так ли это, – призналась она. – Я здесь уже полчаса, а мы только и делаем, что… что… – Тут она окончательно смутилась и не смогла закончить фразу.

– Флиртуем? – подсказал он.

– Я хотела сказать «ссоримся». Вы не тот человек, с кем можно флиртовать, – ответила она, краснея.

– Как вы верно подметили! – Его голос снова стал твердым. – Флирт для юнцов, а я мужчина.

Люси ничего не ответила и вместо этого принялась смотреть на огонь. На память пришли слова Синди о его многочисленных подружках, и ей в который раз стало интересно, какие женщины ему нравятся. Уж точно не такие простушки, как она. Наверняка он попросил ее составить ему компанию сегодня вечером, повинуясь сиюминутному желанию, о котором он уже сожалеет.

Она подняла голову, взглянула на него и, к своему удивлению, увидела, что он все это время пристально смотрит на нее. При свете огня его серые глаза казались темнее, чем обычно, и от этого их взгляд становился мягче и как-то нежнее. Она заметила залегшие под глазами тени и бледную синеву век, придававшую ему неожиданно уязвимый вид.

– Вы устали, – быстро сказала она. – Вы совсем не отдыхаете.

– Мне трудно расслабиться. Единственный способ – это заставить себя думать о чем-то еще.

Неожиданно он принялся рассказывать ей о своей поездке, и хотя сначала Люси путалась в цифрах и незнакомых терминах, но по мере того, как он говорил, она все лучше и лучше начинала понимать всю сложность сделки, которую он пытался осуществить.

Была почти полночь, когда он прекратил свой рассказ, да и то потому, что, автоматически взглянув на часы, увидел, что уже очень поздно.