— В-вау, как классно! Это правда было?

— Было. Но, — подчеркнул Брель. — Насколько верно, по-твоему, это предсказание?

— Если б она не вспомнила про эдельвейсы… все бы так и случилось.

— А теперь скажи — истинным и ложным оказалось пророчество?

У меня даже голова закружилась. Мы ни о чем таком не рассуждаем с девчонками в комнате. На уроках, кажется, что-то похожее рассказывали, но кто же слушает уроки!

— Вот это и есть пространство вариантов. Ты должна понять: нет ответов истинных. Есть только стремящиеся к истине. Или те, что мы принимаем за истину. Приехали, Цыпилма.

— Да? Ну тогда что… спасибо, что подвезли?

— Очень приятно было с тобой увидеться.

— Да, а о чем вы хотели со мной поговорить? — с опозданием вспомнила я.

— В том числе и об этом. До встречи. Виктор, проводи.

Охранник — немой «шкаф» с переднего сиденья — вылез, открыл передо мной дверцу машину и зонтик — надо мной. Бдительно позыркивая по сторонам, довел до самой Школы, еще и дверь для меня отворил. Если забыть о его профессиональных рефлексах, можно пофантазировать, что он охраняет именно меня. А если отвлечься от того, что Брель — Главный Оракул страны — получается, что меня сейчас подвез на машине богатый, известный и молодой еще — заметьте! — мужчина…

Девчонки набросились на меня с порога комнаты:

— Тут приходил ГэГэО, тебя искал!

— Кто?

— Главный Государственный Оракул! Главнюк! Но Олька запретила его так называть… Когда я сказала, куда тебя заслали, так удивился!

— А-а-а, — небрежно протянула я. — Он меня сейчас на машине подбросил.

— Че хотел-то?

Правда, чего он хотел-то? Оказывается, Брель искал меня, специально приехал за мной в салон, подвез до Школы, и — все это для того, чтоб поболтать по дороге о делах пифий?

— Да так… ничего особенного.

Сара подумала, что я что-то от них скрываю, и сообщила мстительно:

— Я ему пиджак отдала!

Я увяла.

— И чего он?

— А ничего! Взял, через руку перекинул, сказал: "Спасибо большое, что отдали в химчистку, сам давно собирался". Вежливый, гад!

— У тебя появился богатенький дружок?

Я уж было обрадовалась, что по Школе пошли слухи, но сообразила, что окна Матвея выходят на площадь. Наверно, увидел меня с охранником…

— А что? — вредным голосом спросила я.

— Когда я говорил тебе о детях, сорока, я не имел в виду, что ты должна заводить их немедленно!

У Матвея аж усы встопорщились. У меня язык чесался выдать: "Нет, я не немедленно! Я немножко перед этим потренируюсь!" Ну ничего себе! Я что, должна из Школы выйти девственницей? Уже и с парнем задружить нельзя!

Я с трудом вернула себя к реальности — то есть, к отсутствию всяких парней в моей жизни.

— Да ладно, успокойся. Это не парень, а охранник Главного Оракула.

— И откуда он взялся?

Я удивилась.

— Сопровождал Главного!

Матвей сбавил тон.

— Куда сопровождал?

— Главный подвез меня из салона до Школы, а его охранник проводил меня до дверей! Что тут непонятного?

— Всё! — твердо сказал Матвей, взял меня за локоть и отвел к стене — чтоб никто на нас не натыкался. И не подслушивал.

Оракул слушал и жевал ус. Он вообще с растительностью на своем лице обращается вольно — жует, дергает, а когда нервничает — еще и пропалывает. Удивительно, что та никак не уменьшается и не укорачивается.

— А Мадам знает? — спросил Матвей неожиданно.

— А что… Главный должен спрашивать у нее разрешения, чтоб просто подбросить меня на машине?

— Ну Сергей! Каков… жук!

— В смысле?

Матвей отмахнулся:

— Ладно, разберемся, сорока!

******

Я наткнулась на Юльку, когда возвращалась в воскресенье от родителей.

— Синельникова? Ты чего здесь?

Юлька сидела на ступеньках Школы, — промокшая насквозь, ежилась, обхватив руками колени, волосы прилипли ко лбу…

— Сдурела, что ли? Ты чего здесь сидишь? Пошли домой!

Я схватила ее за руку, пытаясь поднять — холодная рука была какой-то… бескостной, Юлька не сопротивлялась, но заставить встать я ее никак не могла. Зато она наконец заметила, что рядом вообще кто-то есть. Подняла лицо — и я поняла, что оно мокрое не только от дождя.

— Ты чего, ревешь, что ли? Юль? Что случилось?

Я выпустила ее руку и растерянно присела перед Юлькой на корточки.

— Д-далия… — выдавила Синельникова. Ее зубы постукивали.