— В смысле?

— В смысле — а ты никогда не задумывалась, нужен ли оракул истинной пифии? Она ведь и так все прекрасно помнит! И говорить тоже умеет.

Матвей остановился и огляделся. Сказал:

— Ладно, хватит откровений на сегодня. Беги-ка ты в школу, а то на латынь опоздаешь!

Опоздать я не опоздала, но что ничего не усвоила — точно. Пожалуй, столько «откровений» на меня не сваливалось за несколько лет обучения в Школе.

Главный Государственный Оракул с… дефектом или с талантом, я так и не поняла.

Негласный — или гласный и подписанный? — договор между пифиями и оракулами.

Я — предмет спора между двумя самыми могущественными людьми в иерархии нашего института (Брель официально возглавляет всю службу пророчеств, а нашей директрисе по старинке принадлежит негласная власть среди пифий, и частично — среди оракулов). По идее, я должна гордиться, Юлька бы вон уже сама не своя от счастья была…

Да, и еще я — истинная пифия.

Из Школы теперь уже точно не выпрут.

— Нет, — сказала я, открывая глаза.

Елизавета аж подскочила на стуле.

— Что значит — "нет"?!

Я села, с недоумением глядя на почему-то рассердившуюся наставницу.

— Ну, это значит… нет. Ответ на заданный вопрос.

— Боже ты мой, и это все, что услышит твой клиент? «Нет»!

На мой беспомощный взгляд Матвей только вскинул ладони: мол, это ваши, пифийные дела! Отошел и уселся наслаждаться спектаклем.

— Мало того, что ты перебила оракула, не дав ему сформулировать предсказание, ты еще ответила односложно и однозначно!

— Ну а как еще? Это же единственный ответ на заданный вопрос… Я же видела…

Елизавета уперла руки в рыхлые бока.

— Я, конечно, предполагала, что ты пропустила многое из теории предсказаний и психологии, но я не знала, что ты пропустила всё! Совсем недавно ты практиковалась в гадательном салоне. Как, думаешь, прореагировала бы клиентка, получив такой точный и безапелляционный ответ? Она бы почувствовала себя обманутой и больше никогда бы не вернулась в этот салон!

Я вспомнила витиеватую и темпераментную речь Гайдэ с бесконечными туманными обещаниями, что в конце концов все будет хорошо, хотя этому и может помешать некая пиковая дама и поздняя дорожка в казенный дом… Да уж, ее никто не сумеет обвинить в категоричности и однозначности! Гадание можно повернуть и так и этак, и любая клиентка будет утверждать: "а ведь карты правду говорили!"

Я с сомнением спросила:

— В смысле, я что, должна устраивать целое шоу? Даже если…

— Тем более «если»! Люди приходят к тебе с самым сокровенным и важным — с чем не пойдут к своим родным и даже к исповедникам! Они верят, что их проблема очень трудна или даже не разрешима. И они вправе ожидать от тебя внимательного и вдумчивого вникания в вопрос, длительного поиска ответа, который они не сумели найти. Будь чуткой к их чувствам и ожиданиям. Да и, в конце концов, клиенты платят тебе деньги и вправе требовать их честной отработки!

— Думаю, коммерческая составляющая работы пифии для Цыпилмы сейчас не особенно актуальна.

Елизавета развернулась на этот негромкий ровный голос. В класс предсказаний прибыл Главный Государственный Оракул. Матвей, еле приподняв зад со стула, пожимал ему руку.

— Прошу прощения, господин Брель, но в работе пифий просто нет мелочей!

— Безусловно, госпожа наставница. Но сейчас необходимо ускорить практическую подготовку, теорию Цыпилма может нагнать и позже…

— Опять же прошу прощения, но мы лучше знаем, как готовить и обучать наших воспитанниц! — Елизавета вздернула острый нос и даже зарделась от того, как дерзко ответила самому Главному Оракулу.

Брель смотрел на нее своим обычным скучным взглядом. Согласился вежливо:

— Я, как, впрочем, и господин Президент, с величайшим доверием отношусь к вашему педагогическому опыту и вашим знаниям…

Елизавета сникла. Пробормотала:

— Позвольте ваш плащ, господин Главный Оракул.

— Спасибо, — Оракул отдал ей серый плащ, перекинутый через руку.

Бормоча что-то — но так, чтобы никто гарантированно не расслышал — наставница на время ретировалась. Со мной теперь занимались индивидуально, и в классе, кроме нас четверых, никого не было.

— Здравствуй, Цыпилма.

Оракул, поддернув брюки, присел напротив. Поднял очки на лоб — так обычно сдвигают солнцезащитные. Может, он носит очки не по необходимости, а просто отгораживается ими от мира? От нас. Смотрел он изучающе — искал на моем лице отпечаток усвоенных знаний? Наверняка безуспешно.