Вспоминает М. Ростоцкая: «Как-то приехала к родителям, встретила Андрея во дворе. «Пойдем ко мне ужинать!» – предложил он. Родителей его дома не было – они уехали на Валдай. Мы пили шампанское, говорили до утра. Стали встречаться каждый вечер: зажигали свечи, он готовил ужин… А потом поехали отдыхать в Севастополь, но от родителей скрыли, что едем вместе. Я попросила отца, чтобы он заказал мне номер в гостинице, Андрей жил у друга. Провожал меня до гостиницы, а в 11 вечера его выставляли из номера – такой был порядок. Когда мы вернулись, Андрей сказал своей маме: «У меня была такая потрясающая попутчица!» Нина Евгеньевна возмутилась: «Тогда зачем ты морочишь голову Марьяне?!» Андрей ответил: «Попутчица-то и есть Марьяна».

Вскоре после возвращения с отдыха молодые сыграли свадьбу. Вышло все спонтанно. По словам Ростоцкого, никакого признания в любви не было: «Просто обстоятельства сложились так, что продолжать раздельное проживание было совершенно бессмысленно. Марьяна сказала: «Ты у меня останешься сегодня ночевать?» Я подумал и спросил: «А ты думаешь, это будет удобно?» – «Удобно-удобно!» – так все и было решено…

На свадьбу я опоздал, и моей невесте сказали: «Не приедет, и ладно – может, оно и к лучшему». А опоздал потому, что накануне мы устроили гусарский мальчишник. И утром в голове еще звенело. А товарищ, который обязался везти нас на машине, на зеленом «Запорожце», тоже «звенел». С утра он понял, что на такой машине везти нас в ЗАГС совершенно неприлично, и поехал ее мыть…»

М. Ростоцкая: «Я сказала Андрею: «Чтобы было ощущение торжества, давай неделю не видеться, устрой мальчишник». Он и устроил, да так, что опоздал на собственную свадьбу. А за мной приехал на зеленом «Запорожце», который был весь увешан воздушными шарами фаллической формы. А наверху, на багажнике, водрузили седло, в котором Андрей и сидел. Он свешивался в окно, и мы целовались на бешеной скорости. Все машины вокруг останавливались – думали, что кино снимают. В ЗАГСе шел ремонт, и почему-то нам поставили не марш Мендельсона, а песню «Битлз». А потом мы пили из огромных хохломских кружек шампанское. Перед тем как вернуться в нашу квартиру, заехали туда, где раньше был дом бабушки Андрея, и, поклонившись церкви, где его крестили, поехали домой.

Андрей меня честно предупредил: «На нашей свадьбе все будет по-настоящему. И драка тоже будет». Я про это забыла и, главное, не предупредила бабушку.

Мы с Андреем танцуем. Его приятель, каскадер, как бы случайно задел его. Андрей как бы разозлился, и началась грандиозная потасовка. И тут входит моя бабушка со стопкой тарелок! Представляете? Я ее успокаиваю, как могу, а сама боюсь – настолько натурально они дрались…»

В этом браке у Ростоцкого в 1989 году родилась дочь Оля. Позднее сам актер о ней скажет: «Моя дочь воплотила все мои мечты о женщине. Только ты, Марьяна, могла родить такую красавицу…»

В октябре 2001 года в интервью «Экспресс-газете» Ростоцкий заявил: «Я по-прежнему с нежностью и трепетом отношусь к женщинам и продолжаю влюбляться и ухаживать. Но теперь у меня есть трагический опыт расставания, поэтому в своих отношениях с женщинами я стал осторожен. Марианна говорит, что верит в мою безгрешность, она – мудрая женщина, а я, возвращаясь со съемок, сохраняю к ней нежность и страсть…»

Андрей и Марьяна прожили почти 20 лет. Их брак распался из-за трагической случайности: Ростоцкий погиб во время съемок своего очередного фильма. Это случилось 5 мая 2002 года в районе высокогорного поселка Красная Поляна, у водопада Девичьи слезы. Ростоцкий приехал туда, чтобы обследовать место будущих съемок, но сорвался со скалы и разбился.

Спустя буквально несколько дней после гибели Ростоцкого в той же «Экспресс-газете» появился материал о том, что в его последнем фильме снималась его юная возлюбленная – студентка ГИТИСа Анастасия Стадник. Они познакомились за несколько дней до отъезда Ростоцкого в Адлер. Анастасия так ему понравилась, что Андрей немедленно придумал для нее в своем фильме роль девушки-снайпера. И они вместе отправились на съемки в Сочи. Всю дорогу в самолете Ростоцкий был по-гусарски учтив, тактичен и неотразимо красив в обхождении.

Вспоминает А. Стадник: «Даже в мелочах, в безобидном ухаживании Андрей все делал красиво, с выдумкой, ярко. В самолете нам подали завтрак, так он из сырной обертки смастерил маленькую лошадку мне на память. Мало того, назвал ее Таис Никовна. И это еще не все – пришлось согласиться, что теперь мы каждый год 27 апреля будем отмечать день рождения этой игрушки. Которая теперь перестала быть просто поделкой…

Мы бродили вечерами по берегу моря. Провожали солнце всякий раз, как оно исчезало за краем моря или пряталось за горы. На ужин обычно была форель, которую Андрей или сам ловил, или брал у рыбаков. Мы постоянно обсуждали фильм…

Когда я уезжала на майские праздники, хотела поцеловать его в глаза. Не знаю почему. Теперь все кажется неслучайным, пророческим. Любой жест или слово. Например, я себе простить не могу, что улетела в столицу. Может быть, он не полез бы на этот водопад, а вместе с ребятами мы поехали бы на пасхальное разговение под шашлыки…»

Ростоцкий позвонил Насте за час до трагедии. Их разговор продолжался чуть больше минуты, после чего Андрей простился, пообещав позвонить завтра. Но через несколько часов его не стало.