Судя по тому, что оба лидера были целы и все смотрящие остались живы, даже бесноватый Хистер сумел сдержать эмоции. Как эти двое не сцепились, когда покинули рынок, — история умалчивала, но на территории Обочины все обошлось, факт.

И вот в эту «грешно-святую» вольницу Леший мог теперь прийти если не королем, то валетом. При товаре, в нормальном прикиде, и с зубами, то есть при оружии. Впрочем, последнее имело второстепенное значение, поскольку при входе на территорию рынка оружие полагалось разряжать, разбирать и прятать в мешок либо сдавать на хранение смотрящим. Закон не менее строгий, чем запрет на разборки.

«Имплант, какой запас энергии в батареях сервов? Можно перебросить часть на охлаждение? А то вспотею еще. Несолидно появляться в обществе взмыленным, как загнанный мерин».

Ответа Леший не дождался. Перераспределения мощности тоже. Он был вынужден идти, потея и чертыхаясь, поскольку климат-контроль — дело, конечно, хорошее, но сервоусилителям пришлось пахать на полную мощность, ведь десять «карташей» и боекомплект — это далеко не то же, что, допустим, десять «калашей». Это втрое тяжелее. Ну кто видел, что за дура этот ИПП, тот в курсе.

Леший мысленно проложил маршрут и повертел головой, пытаясь сориентироваться на местности. Путь лежал через Зимовище, Красное, урочища Волчьи горы и Пекло, Радин и Нежихов. Два десятка километров по пересеченной, мягко говоря, местности. Да плюс неизвестно, что могло встретиться на пути. Допустим, биомехи и скорги — это трудности чисто технические, а вот люди, особенно узловики, могли серьезно притормозить продвижение к цели. Так что крутить башкой во все стороны Лешему предстояло в режиме локатора, то есть непрерывно.

Сказано — сделано. Сталкер с предельной осторожностью выбрался из руин на окраине Припяти, обогнул глубокий овраг, который образовался во время Катастрофы на месте озерца Азбучин, и устроил небольшой привал в «живописном» местечке напротив развалин железнодорожного моста через реку. Пожалуй, из естественных препятствий это было самое сложное.

Во время Катастрофы мост был разрушен полностью, на прежнем месте в относительно приличном виде сохранились только три огромные бетонные опоры. Все остальные быки повалились и накрылись сверху обломками железнодорожного полотна. Стараниями ходоков развалины все-таки приспособили для пешей переправы: кое-где сталкеры бросили мостки, кое-где накидали камней, но разойтись, если попадется встречный, на мосту было нереально. Кому-то из ходоков в этом случае приходилось сдавать назад либо прыгать в воду. На радость небольшим гидроботам-пираньям, которыми кишели воды Припяти, а также многочисленных озер, проток, каналов и прудов поблизости от реки.

Так что привал у моста был не только минутой отдыха, но и мерой предосторожности. Леший выбрал местечко между двумя холмиками — вывороченными катаклизмом пластами земли — и окинул внимательным взглядом противоположный берег. Имплант, на этот раз без задержки, оцифровал и увеличил изображение вчетверо.

Левый берег Припяти был практически пуст.

Чуть правее насыпи бывшей железки виднелись причудливые строения, наподобие термитников, между которыми тускло поблескивали лужи жидкого металла, вроде ртути, и рыжели проплешины ржавой металлической плесени, а дальше, вплоть до руин поселка Кривая Гора, раскинулись непроходимые заросли колючих автонов.

Слева от моста, перекрывая вид на поселок Красное, возвышались черные холмы со рваными вершинами, похожие на бугры, что образуются в асфальте, когда его прорывает росток дерева. Вот только эти холмы были в тысячу раз крупнее и никакие деревца в их центрах не росли. В рваных кратерах что-то тлело, а иногда из них вырывались короткие языки голубого пламени. Дождь, казалось, никак не влиял на загадочные процессы, протекающие в кратерах. Если бы в сотне метров над холмами не клубились облака пара, можно было бы подумать, что дождь обходит черные холмы стороной.

Между холмами угадывалось какое-то механическое движение, скорее всего, там катались по своим непонятным делам биомехи на гусеничном ходу (другие ездить по такой грязи вряд ли рисковали) или бродили шагающие боты.

Непосредственно напротив моста было пусто. Ни людей, ни машин.

Расклад Лешего устраивал. Он снова ухватил сумку, но на плечо не закинул. Ситуация неожиданно изменилась. Имплант организовал максимальное увеличение, и Леший заметил новое движение, теперь не механическое, живое, и прямо по курсу. Со стороны Зимовища к мосту приближалась группа людей в маскировочных комбинезонах. Рассмотреть подробности экипировки и однозначно определить, кто эти ходоки, Леший пока не мог, мешала вуаль дождя, но это было и не важно. Перейти по остаткам моста до того, как к нему подойдут эти люди, сталкер явно не успевал.

«Ничего, подождем, — Леший заметил краем глаза движение на другом берегу слева. — А вот это плохо!»

Механическое движение между рваными холмами стало более интенсивным, и вскоре на берегу появились биомехи. Как и предполагал Леший — на гусеничном ходу. Самые мощные и опасные из наземных. Им даже официальное название было придумано самое устрашающее — бронезавры. Хотя Леший, например, называл их по старинке, просто танками. Если судить по внешним атрибутам, от танков в механических монстрах осталось мало чего, разве что гусеницы да спаренные пушки разного калибра. Броня и башня подверглись множеству трансформаций, и бронезавры превратились в жутких уродов, если на человеческий взгляд. Но суть-то осталась прежней.