— Смотрите, кто пришел… — сказала миссис Райан.

Мужчины повернулись. Бен остался сидеть, а Маркус встал и, раскинув руки, пошел к Эмме, совсем не по-английски демонстрируя свою радость. Скорее, по-австрийски.

— Эмма, моя дорогая девочка! Ну наконец-то ты здесь! — Он положил руки ей на плечи и чинно расцеловал в обе щеки. — Как приятно снова тебя увидеть после стольких лет разлуки. А сколько же этих лет прошло? Пять? Шесть? Позволь познакомить тебя с миссис Райан. — Он взял Эмму за руку… — Что у тебя с рукой — она как ледышка. Чем это ты занималась?

— Ничем особенным, — поймав взгляд Роберта и заклиная его молчать, сказала Эмма.

— Ив сандалиях на босу ногу… Миссис Райан, это дочь Бена — Эмма. Только не пожимайте ей руку — умрете от холода.

— Ну, умру-то я от чего-нибудь пострашнее, — сказала миссис Райан и протянула руку. — Рада с вами познакомиться, Эмма. — Они обменялись рукопожатием. — Да вы и в самом деле как ледышка!

И тут Эмма, поддавшись какому-то безрассудному порыву, сказала:

— Я плавала. Потому мы и опоздали. И потому я так нелепо выгляжу. Не было ни минуты, чтобы заехать в коттедж и переодеться.

— Но вы выглядите вовсе не нелепо, вы выглядите очаровательно. Садитесь же… у нас ведь есть время, чтобы выпить еще по бокалу, не так ли? Двери столовой не захлопнутся у нас перед носом? Роберт, будьте добры, сделайте заказ. Что будете пить, Эмма?

— Я… я, правда, ничего не хочу. — Бен негромко кашлянул. — Впрочем, пожалуй, бокал хереса.

— А мы, Роберт, все пьем мартини. Присоединитесь к нам?

Эмма осторожно опустилась на стул, освобожденный Маркусом, чувствуя на себе взгляд отца — он наблюдал за ней с другой стороны стола.

— Поверить не могу, что вы и вправду купались, — сказала миссис Райан.

_Ну, на самом-то деле это не купание. Я только вошла в воду и тут же выскочила обратно. Очень большие волны.

— А простуду вы не схватили? Это было бы не очень хорошо. — Она повернулась к Бену: — Конечно же, вы не одобряете купание в такой холод? Вы имеете какое-то влияние на свою дочь?

Голос у нее был веселый, она явно забавлялась. Бен что-то сказал в ответ, а она продолжала: дескать, и как только ему не стыдно… нет, право же, отец он просто никудышный…

Эмма не слушала — она не отводила глаз от миссис Райан. Потому что та оказалась вовсе не старой и толстой, а молодой, красивой и очень привлекательной, и, начиная с макушки ее гладко причесанной золотистой головки до носков блестящих крокодиловых лодочек, не было ни одной черточки, которая не вызывала бы восхищения. У нее были огромные фиалковые глаза, полные, нежные губы, и когда она улыбалась, как сейчас, открывались два ровных ряда белейших американских зубов. Одета она была в бледно-розовый твидовый костюм, воротник и манжеты окаймляла полоска накрахмаленного белого пике. В ушах, на лацкане пиджака, на ухоженных руках сверкали бриллианты. Но это не выглядело вульгарным, ничего кричащего. Даже духи словно легкий аромат цветка.

— …Она шесть лет прожила вдали от вас, тем более вы теперь должны о ней заботиться.

— Не я о ней забочусь, а она обо мне…

— Что ж, признание настоящего мужчины… — Ее мягкий южный голос словно обволакивал его нежностью.

Эмма перевела взгляд на отца. Он сидел в характерной для него позе: нога на ногу, правый локоть уперт в колено, большой палец в подбородок, между указательным и средним пальцами зажата сигарета, колечки дыма плывут к глубоко посаженным глазам. Они темные, как черный кофе, и неотрывно смотрят на миссис Райан, словно она какое-то диковинное существо, попавшее между стеклышками под окуляр лабораторного микроскопа.

— Эмма, твой бокал!

Это сказал Маркус. Она оторвала взгляд от Бена и от миссис Райан и с облегчением повернулась к нему.

— О, спасибо…

Он сел возле нее.

— Роберт рассказал тебе о предстоящей поездке?

— Да, рассказал.

— Ты на нас сердишься?

— Нет. — Что было правдой. Нельзя сердиться на честного человека, который сразу же изложил суть дела.

— Но ты не хочешь, чтобы он ехал?

— Так считает Роберт?

— Нет, он этого не говорил. Но я очень хорошо тебя знаю. И я знаю, как долго ты ждала Бена. Но он уедет совсем ненадолго.

— Да. — Она опустила глаза. — Так, значит, он правда уезжает?

— Правда. Но в самом конце месяца.

— Ясно.

Маркус мягко сказал:

— Если ты хочешь поехать с нами…

— Нет. Нет, в Америку я не хочу.

— Ты не против, что останешься одна?

— Нет, это меня не тревожит. К тому же, ты говоришь, что это ненадолго.

— Ты можешь приехать в Лондон и пожить у нас. В комнате Дэвида.

— А где же будет спать Дэвид?

— Очень печально, но он в интернате. Это разрывает мне сердце, но теперь я англичанин и моего восьмилетнего сына от меня оторвали. Приезжай, Эмма, поживи у нас. В Лондоне есть на что посмотреть. В Галерее Тейт новая экспозиция. Превосходная.