— Сожалею, но он в Эдинбурге, — сказал Роберт Морроу.

— Да, я знаю, мне уже сказали. Дело в том, что я хотела обналичить чек. — На лице Роберта отразилось еще большее недоумение, и Эмма решила, что пришло время все объяснить: — Я — Эмма Литтон, — сказала она. — Бен Литтон — мой отец.

Все разъяснилось.

— Но почему же вы сразу не сказали? Прошу прощения, мне и в голову не пришло. — Роберт шагнул вперед. — Здравствуйте…

Эмма поднялась с банкетки. Соломенная шляпа, лежавшая у нее на колене, спланировала на ковер и теперь распласталась там вдобавок ко всему беспорядку, что Эмма учинила в элегантно декорированном зале.

Они обменялись рукопожатием.

— Я… почему я должна была об этом объявлять? И мне ужасно неловко — эти чемоданы и сумки, но я шесть лет не была дома, вот столько всего и набралось.

— Да, вижу.

Эмма была смущена.

— Если можно, обналичьте мне чек, и я все это увезу. Мне нужно немного, только чтобы доехать до Порткерриса. Понимаете, я совсем забыла, что понадобятся английские фунты, когда уезжала из Парижа, а дорожные чеки у меня кончились.

Роберт нахмурился.

— Но как же вы добрались до нас? Я имею в виду, из аэропорта?

— Ах… — Она и забыла. — Повезло с попутчиком, добрый оказался человек — в Париже помог мне донести багаж до самолета и в Лондоне тоже помог, да еще дал мне взаймы фунт. Я должна буду ему отослать. Где-то тут у меня его адрес. — Она рассеянно пошарила в карманах и не нашла визитки. — Ладно, я ее куда-то сунула. — Эмма улыбнулась, надеясь смягчить мистера Морроу.

— И когда же вы отправляетесь в Порткеррис?

— Кажется, есть поезд в двенадцать тридцать.

Он взглянул на часы.

— Этот вы пропустили. Когда следующий?

Судя по озадаченному выражению лица Эммы, она не знала. В разговор мягко вмешалась Пеги.

— По-моему, в два тридцать, мистер Морроу, но я могу проверить.

— Да, пожалуйста, Пеги, проверьте. В два тридцать вам подходит?

— Да, конечно. Это неважно, в какое время я приеду.

— А отец ждет вас?

— Ну, я послала ему письмо, в котором сообщаю о своем приезде. Но это не означает, что он ждет меня…

Роберт улыбнулся.

— Понимаю. Ну хорошо… — Он снова взглянул на часы: было четверть первого. Пеги уже звонила, проверяя время отхода следующего поезда. Роберт перевел взгляд на багаж. Эмма наклонилась и подобрала с ковра шляпу, как будто это могло исправить положение. — Думаю, лучше всего будет убрать все эти вещи отсюда… давайте-ка сложим их в кабинете, и… Вы завтракали?

— Выпила кофе в Ле-Бурже.

— Если вы поедете в два тридцать, у меня есть время, чтобы угостить вас ланчем.

— О, не беспокойтесь!

— Нет никакого беспокойства. В любом случае я должен перекусить, и вы можете ко мне присоединиться. Пойдемте.

Он подхватил два чемодана и направился к кабинету. Эмма собрала все, что могла унести, и последовала за ним. Пейзаж с оленями все еще стоял на мольберте, она тут же его узнала.

— Это картина Бена.

— Да, и я только что ее продал…

— Низенькому человеку в плаще? Чудный пейзаж, не правда ли? — Она обрадовалась, что можно перевести разговор на что-то другое, и продолжала, когда Роберт принес остатки ее багажа: — Почему он написал его на джутовой ткани?

— Об этом вам лучше спросить у него самого сегодня вечером.

Она повернулась к Роберту.

— Вам не кажется, что здесь есть влияние японской школы?

— Как жаль, что мне не пришло в голову сказать это мистеру Чики. Вы готовы?

Он взял с подставки огромный черный зонт, пропустил Эмму впереди себя в дверь, и, оставив Пеги на ее посту в галерее, где был восстановлен обычный покой и порядок, они вышли под дождь и под черным зонтом стали прокладывать себе дорогу в обычном в этот час потоке лондонцев на Кент-стрит.

Он привел ее к Марчелло, где всегда завтракал, если не требовалось повести в более солидный ресторан какого-то важного клиента и расходы шли за счет галереи. Ресторанчик итальянца Марчелло помещался в двух кварталах от галереи, и для Маркуса или Роберта, или для них обоих, когда они, случалось, могли позавтракать вместе, всегда был зарезервирован здесь столик. Скромный столик в спокойном уголке, однако сегодня, когда Роберт и Эмма поднялись по лестнице, Марчелло, бросив взгляд на Эмму в зеленом брючном костюме, с роскошной гривой волос, предложил им столик у окна.

Роберт улыбнулся.

— Хотите сесть у окна? — спросил он Эмму.

— А где вы сидите обычно? — Он указал на маленький угловой столик. — Так почему нам не сесть там?

Марчелло она очаровала. Он проводил их к столику, выдвинул для Эммы стул, вручил обоим по огромному меню, написанному какими-то необычными пурпурными чернилами, и, пока они выбирали, что им съесть, отошел и вернулся с двумя рюмками аперитива.

— Кажется, мои акции у Марчелло сразу поднялись. Не помню, чтобы я когда-нибудь приводил сюда на ланч девушку.