— Ксения, сверни с этого пути. У тебя есть выбор, — он ответил на ее взгляд. — Ты разобьешься о стену. Ты потеряешь себя. Но не поможешь ему. Сверни, пока еще не поздно.

Холодно улыбнулась:

— У меня был выбор. Я его сделала. Шляпа дала мне этот выбор, как и говорилось в пророчестве. Слизерин. Не Рейвенкло. Я сама выбрала свой путь. И я знаю, что это мой истинный путь, — в голосе — только уверенность. — Я верю с силу чувств, я верю в душу. Она сильнее сознания, в которое так веришь ты… Ты скажешь о Гарри Поттере?

Тео кивнул. Она сама решила. У каждого свой путь. Верный или нет — покажет время. Но Ксения ошибалась. Она не сама сделала выбор. Его сделали за нее. Дамблдор. Тео был уверен — Дамблдор. Полководец.

Знал ли Дамблдор? Знал ли об аде Гарри Поттера? Человека, которого он сам толкнул в этот ад. Ад, сотворенный Темным Лордом. Но Дамблдор заключил Гарри Поттера туда. Мог ли Учитель бросить Ученика? Нет. И помощь всегда приходила вовремя.

Ксения не сама сделала этот выбор.

— Туннель. Вина. Крик. — Тео прикрыл глаза. — И одиночество.

Ксения кивнула. Словно поняла что-то.

— Тео, туннель. Не замкнутый круг, не спираль. Туннель. А у туннеля всегда есть ответвления. И он всегда заканчивается светом.

— Там нет ответвлений. И нет света. Конец — это смерть.

— Он просто не видит свет. Ты сам сказал — вина. И он не видит света. Он не дает себе шанса увидеть.

Тео отвернулся. Ее глаза смотрели прямо в его. В его…

Нет, слабость не может давать силы.

Вошли двое. ЕЕ нет.

— Где мисс Уизли? — спокойно, ровно.

— К ней приехала мама, — Дэн не смотрит в глаза. Знает — его блок еще слаб. — Она просила извиниться, что не успела вас предупредить.

— Ладно. Приступим.

ОНА тоже сделала выбор. Сознание или душа. Долг или сердце.

Слабость не может быть силой.

Все не так. ЕЕ не было.

Вечерние коридоры. ЕЕ не было.

Кабинет директора. Настороженные глаза МакГонагалл.

— Пусть он посмотрит, Минерва, — голос Дамблдора. Доволен. Улыбается. Отец хмурится. Тоже что-то знает? Дамблдор — знает. Он знает о странной девочке. О том, чего не может быть.

Личное дело. И всего три слова на обложке. Три слова, объясняющие все.

Аманда Дайлис Дурсль.

Сколько нужно Поттеров, чтобы приручить одного Малфоя? Да, задача из области Нумерологии.

Скорпиус расслабленно сидел в самом удобном кресле слизеринской гостиной и пытался прочесть хоть строку из прихваченной из дома книги. Черный переплет вызвал вопросы у других слизеринцев, но Малфой одним взглядом отправил их всех настолько далеко, насколько каждый из них мог себе представить. Что хочет, то и читает.

Ох, как же ты прав, мой книжный друг. Неловко — не то слово. Словно не душа, а ежик. Нет, не тот, другой. Иголками внутрь. Неужели у Малфоев такая душа? Никогда бы не подумал…

О! В гробу. Точно. Забини там было бы самое место. Пусть знают снисходительность Малфоев. Они были безоружны, и что? Лили тоже была безоружна, когда они ее поили этой Арахной. Они ее на смерть отправили, а он всего-то заставил их испытать легкий гнев Малфоя. Попался бы ему Дрейк — он бы его на части разорвал и сушиться на пихте повесил. Хотя, с другой стороны, старшего из Забини можно понять: идеология, чьи-то взгляды, сходные с его, чья-то сущность, близкая его сущности. А вот Присцилла и Фриц просто низко и гадко воспользовались ситуацией. Мстили ни в чем не повинной девчонке. Малфой показал им, как платят за такую низость.

Глаза скользили по знакомым строчкам. Его не отвлекал шепоток за спинами, пусть шепчутся, все равно уж слишком весомо имя «Малфой» и слишком значима чистота крови в этой гостиной. Все равно будут ходить вокруг на носочках, будут строить глазки, будут приветливо жать руку, кивать в надежде на ответный кивок. Не все — но многие. Потому что не имеют понятия о чести по-слизерински. Тем более о чести по-малфоевски.