Гарри вдруг понял, что Ал пытается противопоставить черной магии Волан-де-Морта, не даром же его сына звали Альбусом. Любовь, мальчик искал в этом оборотне любовь… И у него получилось — на глазах зверь стал превращаться, видимо, любовь, сильная любовь изгоняла из тела волшебницы чуждую ей темную силу.

Гарри прошептал: «Петрификус тоталус», и тело худой, изможденной женщины замерло. Теперь она не сможет снова превратиться, даже если захочет.

— Папа, мы не можем ее тут оставить, — Альбус присел рядом с пленницей, поправляя темный локон ее волос. — Ты же не оставишь ее, правда?

Столько доверия, столько надежды, а они сейчас в гуще сражения, они в опасности! Но Гарри не мог отказать сыну — он позвал к себе мальчика, очертил защитный круг, заключая в него женщину. Теперь только министерские работники смогут проникнуть внутрь.

— Идем, Ал, идем! — Гарри потянул сына за руку, стараясь увести его подальше от этого места, потому что он то и дело видел бегущих невдалеке людей, лучи заклинаний, слышал рев и вой, словно два волка сцепились не на жизнь, а на смерть.

Через пару минут, что Гарри и Альбус двигались прочь от центра сражения, они наткнулись на Кингсли — у того была порвана мантия, по лицу струился пот.

— Гарри, ты с ума сошел?!

— Что?!

— Да там сейчас ад! — мракоборец ткнул рукой в ту сторону, куда направлялись Гарри и его сын. — Там собрались шестеро волшебников и тринадцать волков. Мы их накрыли куполом, но слабым. Сейчас ждем помощи…

— Кингсли, как можно эвакуировать отсюда Ала?

— Туба сказал, что вон там, — начальник мракоборцев махнул вправо, где лес редел, — заканчивается действие анти-трансгрессии…

Они пригнулись, — Гарри прикрыл собой Альбуса — когда над ними столкнулись сразу три красных луча. Потом взрослые кивнули друг другу и разошлись в разные стороны.

— Я отведу тебя к Тедди…

— Он здесь, — тихо ответил Ал, поспешая за отцом.

— Мерлин… — простонал Гарри, который теперь беспокоился еще и за крестника. Потому что один Люпин в его жизни уже пал в битве за свет. Неужели такое возможно снова?!

На опушке Гарри попробовал трансгрессировать — не удалось. Поспешно прошел еще метров пять — опять неудачно. Через несколько шагов они оказались на берегу.

— Ты так предсказуем, Поттер…

Гарри резко обернулся, чтобы увидеть луч, что ударил его в грудь, и собственную палочку, вылетевшую из руки и упавшую у самой воды. Не было боли, он не потерял сознание — он просто опять не мог двинуться. Мерлин, как он мог быть таким наивным?! Как мог не подумать о том, что именно здесь его и будут ждать?!

Перед ним стоял Том, у его ног сидел небольшой, поджарый волк и преданно, словно собака, смотрел на молодого человека. Том держал в руке палочку.

Черт, Альбус. Сын схватился за руку Гарри, но стоял чуть впереди, расправив плечи. Альбус!

— Ты не справишься с Наги, мальчик, — усмехнулся Том, перехватив взгляд Альбуса. Тот, видимо, пытался успокоить волка, вставшего и грозно смотревшего на Поттеров. — Это собака, в ней нет ничего человеческого, ты не найдешь там ничего.

Гарри пытался сделать хоть что-нибудь, хоть как-то помочь сыну.

— Поттер, прежде чем я тебя убью, ты увидишь смерть того, кого ты любишь больше всего на свете. Иди сюда, мальчик…

Гарри до боли в мышцах пытался побороть заклинание, но мог лишь смотреть, как Альбус прижимается к нему, ища защиты, а их враг подманивает к себе собаку.

— Смотри, Поттер, смотри и запоминай… Возможно, я даже дам тебе пожить еще пару месяцев, пожить, вспоминая, как на твоих глазах погиб человек, которого ты любил… Наги, фас!

Раздался рык, и собака с обнаженными клыками бросилась на Альбуса, который ничего не успел сделать.

Ал!!! Неееет!!!

Гарри видел, как сын упал — внутри мужчины раздался крик отчаяния и бессилия. Его сын… Кровь его сына. Зубы и когти, рвущие хрупкое тело ребенка.

Гарри не видел, что происходило, хотя воздух вокруг наполнился шумом и движением. Том бросился бежать. К облегчению Гарри, зеленый луч откинул собаку от замершего тела его сына, а сам Гарри смог двигаться. Он не видел и не слышал ничего, падая на колени рядом с мальчиком. Растерзанным, истекающим кровью. Большие зеленые глаза закатились, руки мелко подрагивали.