— Раз ей пришло письмо — да, она волшебница, — пожал плечами Гарри.

— И мы ничего не можем с этим сделать?

— А вы спросите у мужа, смогли ли его родители что-то сделать со мной? — усмехнулся опять Гарри, весело глядя на Дадли, который ерзал на пятой точке. Гарри представил себе, как Дадли рассказывает своей жене о брате, о своем детстве, омраченном постоянной угрозой превратиться в свинку или слизняка, и широко улыбнулся. — Ваша дочь — волшебница, и на это уже никак не повлиять. Вы можете запретить ей ехать в школу магии, но от этого она не изменится. Конечно, у нее не будет систематизированных умений, не будет волшебной палочки, но магия никуда не денется.

Мария и Дадли переглянулись.

— Значит, у нас нет выхода? — обреченно спросил Дадли. — Мы должны отправить ее в этот… в эту школу.

Гарри опять пожал плечами, понимая, что братец боится, ой, как боится.

— Твои родители знают, Дадли?

Брат покачал головой, с испугом оглядываясь, и Гарри даже посочувствовал ему.

— А сама Аманда?

Супруги виновато потупились.

— Значит, вы заперли ребенка, даже не объяснив, почему? — Гарри встал, и Дурсли тоже поднялись.

— Мы… мы не знали, что делать, — оправдывался Дадли, испуганно глядя на Гарри. Хоть кузен и был намного больше Поттера, ему стало страшно, когда Гарри выпрямился во весь рост и повел широкими плечами. — Мы хотели, чтобы ты поговорил с ней.

— Вы разрешите ей поехать в Хогвартс? — зло спросил волшебник, глядя в упор на Дурслей.

— А это опасно? — тоненьким голосом поинтересовалась Мария.

— Я и все мои друзья закончили Хогвартс. Мои дети учатся там.

— А… а как же тот… ну, который… — Дадли не решался выговорить «убил твоих родителей», но Гарри и так все понял.

— Его уже давно нет. Ты думаешь, мы бы с тобой сейчас разговаривали, если бы Волан-де-Морт был жив? — Гарри поднял брови, стараясь заставить Дадли хоть немного пораскинуть мозгами. — Вас бы не выпустили из-под защиты.

Дадли испуганно кивнул.

— Там безопасно, Аманде будет хорошо с такими же, как она, — уже спокойно произнес Гарри. — Моя дочь сможет присмотреть за ней, — это сказал, обращаясь к обеспокоенной Марии. — С ней ничего не случится.

Дурсли переглянулись, потом Дадли кивнул, и Мария чуть улыбнулась:

— Пойдемте, мистер Поттер…

— Гарри, — эта женщина ему определенно нравилась.

— Хорошо, пойдемте, Гарри, я познакомлю вас с Амандой.

— Да, только дайте мне письмо, которое вам оставил представитель Хогвартса.

Он поднимался по лестнице, сжимая в руке знакомый конверт, и пытался решить, как лучше сказать маленькой девочке о том, что она волшебница. Гарри вспоминал, как это было с ним — но ведь Хагрида тут не было. Жаль, надо было взять с собой Джинни или лучше Гермиону — они бы без проблем справились с подобной миссией.

Гарри совсем не удивился, когда Мария остановилась перед дверью комнаты, в которой недолго жил он сам. В двери все та же прорезь для кошек — через нее тетя Петуния приносила Гарри еду в дни его заточений. Черт, неужели бедный ребенок должен пройти через что-то подобное?!

Мария щелкнула ключом и открыла дверь. Гарри шагнул за ней в полутемную комнату. Кровать у стены — его кровать, шкаф, другой, но на том же месте, стол, где когда-то лежали его свитки и чернила, а теперь книжки и игрушки магглорожденной волшебницы.

Сама девочка — пухленькие коленки, две светлые косички и испуганные, заплаканные глаза — сидела на кровати, подтянув ноги. Когда взрослые вошли, она подняла к ним лицо. У Гарри защемило сердце, когда он увидел, что на стене висит его — ЕГО! — шарф Гриффиндора. Видимо, покидая дом, он в спешке забыл его снять, а Дурсли не смогли отодрать шарф от стены — Гарри прикрепил его на волшебный скотч.

— Дочка, милая, познакомься, это дядя Гарри, он кузен твоего папы, — мягко произнесла Мария.

— Здравствуй, дядя Гарри, — вежливо поздоровалась Аманда, спуская ноги с кровати и с надеждой глядя в зеленые глаза.

— Аманда, дядя Гарри хочет поговорить с тобой, — Мария тепло улыбнулась родственнику и вышла, закрыв за собой дверь.

Гарри почувствовал себя не в своей тарелке под пристальным взглядом детских глаз. Он не знал, с чего начать. Как бы поступила Гермиона? Что бы она сказала? Или Джинни? Или миссис Уизли?

Он беспомощно смотрел на девочку, когда она сама заговорила: