– Примем это как гипотезу. Значит, я весьма пригожусь вам в будущем.

– Ты знаешь, что это значит.

Воцарилась тишина. Потом Веран, глядя на Корсона, нервно сказал:

– Я не могу тебя убить. По крайней мере, пока ты не отправишь это сообщение. Впрочем, это меня не беспокоит: я не убиваю ради удовольствия. Жалко, что я не могу нагнать на тебя страха. Этого я не люблю. Я не люблю пользоваться услугами тех, кого не понимаю и кого не могу испугать.

– Пат, – сказал Корсон.

– Пат?

– Это слово связано с игрой в шахматы и означает партию, зашедшую в тупик.

– Я не игрок. Я слишком люблю выигрывать.

– Это не вероятностная игра, скорее стратегическая тренировка.

– Вроде Kriegspiel? С неизвестным фактором времени?

– Нет, – ответил Корсон. – Без фактора времени.

Веран коротко рассмеялся.

– Слишком легко. Это не для меня.

«Меня защищает сообщение, – подумал Корсон, – которое я, вероятно, отправлю, но содержания которого сам еще не знаю и о котором еще час назад вообще ничего не слышал. Я иду по собственным следам, не зная, как избежать ловушки».

– А что произойдет, если я буду убит и не отправлю этого сообщения?

– Тебя беспокоит философский аспект проблемы? Понятия не имею. Может, его пошлет кто-нибудь другой. Или же я никогда ничего не получу, останусь там и дам изрубить себя на куски.

Он широко улыбнулся, и Корсон заметил, что у него нет зубов, вместо них заостренная пластина белого металла.

– Может, уже сейчас я попал в плен или со мной случилось что-нибудь похуже.

– На Эргистале недолго остаются мертвыми.

– И это ты тоже знаешь.

– Я же сказал, что был там.

– Оказаться убитым еще не самый худший вариант, – сказал Веран. – Гораздо страшнее – проиграть битву.

– Но вы же здесь.

– А мне нужно остаться там. Когда жонглируют возможностями, самым главным фактором становится время. Это открывается каждому раньше или позже. Сейчас у меня появился новый шанс, и я хочу его использовать.

– Значит, вы не можете меня убить? – сказал Корсон.

– И очень жалею об этом, – ответил Веран. – Из принципа.

– Вы даже не можете меня задержать. В избранный мной момент я должен буду уйти, чтобы иметь шанс отправить то сообщение.

– Я буду тебя сопровождать, – сказал Веран.

Корсон почувствовал, что его уверенность слабеет.

– Тогда я не пошлю сообщения.

– Я тебя заставлю.

Корсону пришла в голову новая идея:

– А почему бы вам не послать его самому?

Веран покачал головой:

– Не шути со мной, Корсон. Эргистал находится на другом конце Вселенной, и я даже не знал бы, в каком направлении нужно лететь. Без координат, переданных тобой, я никогда не нашел бы эту планету, ищи я хоть миллиард лет. А еще есть теория информации…

– Какая теория?

– Передатчик не может быть собственным приемником, – терпеливо объяснил Веран. – Я не могу дать знак самому себе. Это вызвало бы серию колебаний во времени, и все бы закончилось их подавлением. Исчезло бы расстояние между начальной и конечной точками, а вместе с ним – все, что находится в этом интервале. Потому-то я и не показал тебе текст этого сообщения. Я не потерял его, он у меня под рукой, но я не хочу уменьшать твоих шансов отправить его.

– Вселенная не терпит противоречий, – сказал Корсон.

– Это антропоморфизм. Вселенная стерпит все. Даже математика доказывает, что можно сконструировать противоречивые, взаимоисключающие системы.

– А я считал математику единой, – тихо сказал Корсон. – С точки зрения логики. Гипотеза непрерывности…

– Ты меня удивляешь, Корсон, и своим невежеством, и своими знаниями. Гипотеза непрерывности была опровергнута три тысячи лет назад. Впрочем, она не имеет с этим вопросом ничего общего. Истинно только то, что теория, основанная на бесконечном числе аксиом, всегда содержит в себе противоречие. Тогда она уничтожается, исчезает, возвращается в небытие. Однако это не мешает ей существовать. На бумаге.

«Вот почему, – подумал Корсон, – я двигаюсь по дорогам времени наугад. Мой двойник из будущего не может сказать мне, что я должен делать. И все-таки бывают утечки информации, до меня доходят их крохи, и они помогают мне ориентироваться. Должен существовать какой-то физический порог, ниже которого пертурбация не имеет значения. Если я попробую вырвать у него эту бумагу, заставить будущее…»

– На твоем месте я бы этого не делал, – сказал Веран, словно читая его мысли. – Я тоже не слишком верю в нерегрессивную теорию информации, но никогда не отваживался попробовать.