– Тебе нельзя так поступать.

– Я никогда никого не просила о прогулке в горах! – выкрикнула Джули.

– Мы тоже, но, как видишь, мы здесь.

– Мы уже ушли слишком далеко, чтобы поворачивать назад.

– Мы проделали почти весь путь. Осталось самое легкое.

– Это не самое легкое! – выкрикнула она с истеричными нотками в голосе, которые свидетельствовали, что она на грани срыва.

Ноа прекрасно понимал, что сделать ничего не удастся, пока девушка собственными глазами не убедится, что тропинка не покрыта скользким льдом. Поэтому он взял ее за руку и рывком поднял на ноги. Остальные тоже встали и собрались вокруг.

– Ты можешь держаться за меня, Джули, – произнес Мак, единственный старший мальчик в группе. В свое время его подвергли суровому наказанию за то, что он обругал одну преподавательницу неприличными словами. Сейчас, в этих условиях, его отчаянный характер был как раз кстати. – Я буду идти прямо перед тобой.

– Я не могу, – простонала Джули.

– Я тоже напугана до чертиков, – простонала одна девочка, – но пока еще никто из тех, кто ушел вперед, не упал.

Джули покачнулась и едва не упала в объятия Ноа, который при этом даже не шевельнулся.

– Пошли, Джули, – сказал Мак, взяв девушку под руку. Легкое давление со стороны Ноа и усилия, которые прилагал в эту минуту Мак, помогли им наконец подвести девушку к самому началу скалистой тропинки. Тони Филлипс ступил на нее первым, за ним последовал Брайан, за ним Хоуп, следом Мак, потом Джули, а за ней двигалась Марни, которая держала ее за талию, умудрившись проскользнуть между Джули и Ноа.

– Я не дам тебе упасть, – говорила она Джули через плечо, потом бросила взгляд через свое плечо на Ноа, который шел замыкающим, и жалобно прибавила: – А вы, пожалуйста, не дайте свалиться мне.

– Ни за что, – сказал Ноа. Он старался держаться поближе к Марни и разговаривал с ней, тем самым давая понять, что он находится рядом. Таким образом, он придавал мужества и Джули, и тем, кто двигался впереди нее. В то же время он при всяком удобном случае старался разглядеть, что у них впереди, но видимость была ужасной и он почти ничего не мог рассмотреть.

Ноа всячески старался отогнать от себя мысль о возможной трагедии, которая вот-вот могла произойти, но она снова и снова возвращалась с самыми кошмарными подробностями. Он ругал себя на чем свет стоит за то, что мог подумать, что он в состоянии успешно провести через трудный маршрут большую группу совершенно нетренированных юнцов, хотя бы и с помощью двух опытных альпинистов. Он на чем свет крыл горы, погоду, а главное – Палату попечителей Маунт-Корта, которая предложила ему работу директора.

По идее, Лезвие Ножа можно было преодолеть за тридцать минут, но они потратили целых три часа. Из-за тяжелых погодных условий скорость их продвижения снизилась до черепашьей. Кроме того, движению мешал страх. Впрочем, если группа действовала как слаженный коллектив, страх и паника проходили. В этом было некоторое утешение.

Небо потемнело. Приближались сумерки, а с ними возникали и дурные предчувствия.

«Неужели мы не справимся? – задавал себе время от времени Ноа этот вопрос, но тут же быстро приговаривал: – Не смей трусить. Все идет как надо».

Спотыкаясь, они брели под дождем, одолевая перевал за перевалом.

– Держаться центра тропы, – время от времени рычал Ноа, когда замечал, что кто-то из учеников оказывался в опасной близости к краю. Ноа покрылся холодным липким потом к тому времени, когда они наконец достигли того места, где Лезвие Ножа теряло свою остроту и скала расширялась, превращаясь в довольно широкое, безопасное плато.

Их встретили шквалом аплодисментов и приветственными возгласами те группы, которым удалось добраться до плато раньше. Потом наступила очередь дружеских тычков и смеха, при этом его шпыняли в бок, и он кого-то шпынял. В этот короткий момент, момент триумфа, когда впереди замаячила реальность спуска, Ноа понял, что его план с походом стоило осуществить. Путешественники промокли насквозь, они устали, им было холодно, но они чувствовали себя победителями и позволили ему разделить с ними их торжество. Они почувствовали радость победы, каковую никто из них раньше не испытывал.

И это чувство победы помогло им сохранить бодрое состояние духа, даже когда наступила ночь и возникли дополнительные трудности. Со всеми остановками, связанными с тем, чтобы перекусить и немного отдохнуть, а также с тем, что в темноте кто-нибудь обязательно скользил и падал, они добрались до автобусов не раньше полуночи, и около четырех утра маленький караван въехал под железную арку ворот. Пансионеров развезли по общежитиям.

– Завтра весь день вы можете спать, – сказал Ноа, отправляя детей отдыхать, и на этот раз не было никаких возражений.

Утомленный до последней степени, он тоже направился к себе домой, но нервное возбуждение не давало ему заснуть. Он стоял с чашкой горячего какао и смотрел через окно кухни на задний двор. Кто бы знал, как ему хотелось рассказать хоть одной живой душе о том, что произошло сегодня, хотя сейчас все происшедшее казалось ему почти нереальным. Но ему не с кем было поделиться, и это его очень огорчало, так как сегодня он одержал пусть маленькую, но победу. Когда первый рассветный луч рассек на горизонте тьму ночи, он надел спортивные трусы для бега трусцой и, выйдя из дома, побежал в сторону города.