Она покачала головой.

– Подвергаю сухой чистке. Сую все это в барабан.

– Но вам приходится проводить за этим занятием ночь?

– Любимое занятие не тяготит.

– Я отнесу одежду и белье в машину, – сказал Ноа и вышел.

Перед лицом Пейдж остались две корзины с бельем. Она поставила их одну на другую и отнесла в ванную, где загрузила первую порцию белья в стиральную машину, а потом пошла наверх в спальню Сами.

Сара сидела рядом с колыбелькой девочки и, перегнувшись через край, внимательно ее разглядывала. Пейдж присела рядом и спросила шепотом:

– Она заснула?

– Я надеюсь. – Сара запустила руку в колыбель и коснулась котенка, который тоже спал там, свернувшись в клубок. – Это он послал вас за мной?

– Нет, он на улице. Складывает вещи в мою машину.

– Вы ведь знаете, да?

Пейдж не стала притворяться несведущей.

– То, что он твой отец? – Ей не хотелось играть в сомнительные игры с вполне сложившейся девушкой, тем более что некоторые из них казались ей ничуть не глупее ее самой. Что касается Сары, она должна быть с ней честной.

– Он вам говорил, что не доверяет мне?

– Нет. С какой стати?

– Потому что он лично мне не доверяет. Он знает, что я иногда лгу.

– Ну, не знаю. – Пейдж крутилась, как уж на сковородке, не представляя, как ответить на такое откровенное заявление. – По крайней мере, я ни разу не замечала этого.

– Сейчас узнаете. – Она взглянула на Пейдж с неприкрытым вызовом. – У моей матери нет второго ребенка. Ей слишком много пришлось возиться со мной, поэтому она не собиралась заводить второго ребенка. – В голосе девушки звучала откровенная обида.

– Она сама тебе сказала об этом? – спросила Пейдж. Сара потрогала пальцем лапку котенка.

– Нет, но я замечала. Все было прекрасно, пока я оставалась незаметной, но со временем им стало все труднее делать вид, что меня нет на свете.

– Я знаю.

– Нет, вы не знаете. – Пейдж почувствовала, как девушка снова напряглась.

– Нет, знаю. Мои родители произвели меня на свет, когда им было по девятнадцать. Я оказалась весьма обременительным грузом для молодых людей, которым хотелось путешествовать по миру, а не сидеть дома и воспитывать ребенка.

– Но им все-таки пришлось?

– Сидеть со мной дома? Да, годика три они сидели, хотя и без энтузиазма. А потом сразу улетучились.

– А кто же заботился о вас?

– Моя бабушка.

– И она была счастлива?

– Даже очень. Она повторила весь свой прежний родительский опыт. Она чувствовала, что уж по второму кругу ошибок не допустит.

– Только не пытайтесь меня уверить, что мой папаша чувствовал то же самое, потому что в первый-то раз он абсолютно ничего не делал.

– Вполне возможно, сейчас он понял, что совершил ошибку. И пытается ее исправить.

Она ничего не ответила. Поиграв еще минуту с котенком, она придвинула животное поближе к Сами.

– Он вам нравится?

– Твой отец? Конечно. Он очень приятный человек.

– Я не о том. Он вам по-настоящему нравится? – пробормотала она.

– Я недостаточно его знаю, чтобы ответить тебе, – точно так же пробормотала Пейдж.

– Он чувствует себя у вас в спальне, как у себя дома.

– Он просто мне помогал собирать вещи. И оказывал моральную поддержку. Видишь ли, такого рода события могут напугать кого угодно. – Она окинула взглядом спальню. – Тот, кто был здесь, перерыл все детские вещи. Зачем это ему понадобилось?

– Я не знаю. Я не занимаюсь взломом и кражей в квартирах. Я просто иногда приворовываю в магазинах.

Пейдж вздохнула. Она обняла девушку за плечи и тихо произнесла:

– Я рада, что ты мне созналась в этом. Если ты приворовываешь только в магазинах, значит я могу не опасаться за сохранность родительского серебра, фарфора моей бабушки и бриллиантовых серег, который мой отец подарил мне на шестнадцатилетие. – Она легонько подтолкнула Сару к двери. – Пойдем и посмотрим, что происходит. Надеюсь, ты поможешь мне закончить уборку у меня в комнате. Надеюсь, это получится у тебя лучше, чем у твоего отца. Не мужское это дело.

Поздно вечером, когда в доме была восстановлена видимость порядка и все разъехались, после того, как Сами выпила свою вечернюю бутылочку с молоком, а Джилл отправилась спать, Пейдж, не чувствуя под собой ног от усталости, заперла двери на новые надежные запоры и забралась под одеяло. Она с отсутствующим видом поиграла напоследок с котенком, а затем открыла еще один пакет с письмами Мары.

«Мне кажется, я его люблю», – писала она. Пейдж поискала дату, но не смогла найти. Ясно было одно – письмо написано довольно давно, поскольку Мара обращалась к Дэниэлю в настоящем времени. Дэниэль умер лет четырнадцать назад.