Шрифт:
— О, Боже мой! — Джейсон, насмерть перепуганный, отодвинулся как можно дальше, вытирая руки о штаны. — Это не Эйдиярд!
— Я его знаю! — прошептал Тавис, прижав руки к груди, чтобы унять дрожь. — Я видел его прежде, но никак не могу вспомнить…
— Господи, да это же граф Кулдский! — в полном изумлении возопил Робер, только что присоединившийся к остальным. — Но почему на нем доспехи Эйдиярда и…
А тем временем Джаван, потрясенный, стоял на коленях возле спящего брата, раскачивался и повторял единственные слова:
— За что, Тавис? За что?
ГЛАВА XX
Посмотрим, правда ли его слова и что случится с ним в конце. [21]
— А вам объясню, за что! — клокотал от ярости епископ Хьюберт, когда они вернулись во дворец в Ремуте. — Он был одним из них! — Он в гневе ткнул пальцем в четверых стоявших на коленях пленников. — Они же все Дерини!
В парадном зале, как только освободились регенты и король, собрался весь двор. Принцы едва успели вымыться и сменить окровавленные одежды. Теперь мальчики заняли свои места в креслах по бокам от брата, олицетворявшего верховную власть. Обеспокоенный Тавис стоял за спиной у Джавана. Трое ремутских регентов сгрудились у трона. Епископ Хьюберт метался от Алроя к Джавану, тряся епископским посохом, словно тот мог защитить его от козней зловещих Дерини. Слева от юного короля возвышались графы Мердок и Таммарон в графских венцах и длинных придворных мантиях, отороченных дорогим мехом.
21
Соломон 2:17
В зале присутствовали также архиепископы Джеффрай и Орисс, коннетабль граф Удаут и целая толпа придворных рангом пониже, рассевшихся вдоль стен.
Несколько писцов, скрипя перьями, старательно записывали все сказанное. Джеффрай — единственный из оставшихся во дворце Дерини, если не считать Тависа, который всецело владел своими способностями (ибо пленников, во избежание проблем, опоили особыми зельями), сейчас мечтал лишь о том, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания. Сегодня было достаточно одной только принадлежности к расе Дерини, чтобы превратиться в обвиняемого на процессе…
Он жалел, что не успел как можно больше разузнать о происшедшем. До сих пор до него доносились лишь слухи и отрывочные сведения: якобы, на свиту короля было совершено нападение, часть нападавших захватили в плен, а среди убитых неожиданно оказался Девин, к которому после смерти вернулся его истинный облик. Отсюда мог следовать только один логический вывод: Девин — ключевая фигура деринийского заговора. Иначе как объяснить, что Дерини столь высокого положения поступает на службу под видом простого солдата?
В том, что Девин умер, сомнений не было. Его безжизненное тело было представлено на обозрение двора. Оно лежало на носилках рядом с телами четырех мертвых бандитов, слуги и стражника. Рядом стояли на коленях захваченные живьем, связанные и накаченные наркотиками пленники, позади каждого стоял стражник. Они действительно были Дерини (Джеффрай убедился в этом, как только их ввели, хотя их защиты были изломаны наркотиками), но, кроме Девина, архиепископ Валоретский никого не знал.
— Из этого я делаю обоснованный вывод, — вещал Мердок, — что эти Дерини, — его негодование било через край, — помышляли убить братьев Вашего Величества и угрожали бы вашей жизни, если бы в последний момент неотложные дела не оставили вас в Ремуте. Ваше Величество изволит помнить, это не первый случай деринийского заговора против династии Халдейнов. Теперь один из королевских охранников убит, а другой, которому доверили безопасность короны, оказался предателем.
Он отступил на шаг и злобно указал на тело Девина.
— Вот лежит граф Кулдский, который при помощи волшебства, несомненно нечестивого, принял облик другого и обманул вас и ваших братьев и который был раскрыт, только когда смерть воспрепятствовала продолжению его темных деяний.
— Он спас жизнь Райсу-Майклу, — возразил Джаван. — Он принял на себя стрелу, предназначавшуюся моему брату.
Мердок в раздражении развел руками.
— Ваше Высочество, как могли вы так обмануться? То, что стрела угодила в него, чистая случайность, вот и все! — Он снова резко указал на тело. — Его сообщники просто промахнулись. Еще один был ранен таким же образом. В горячей битве не всегда удается попасть точно в цель, в особенности если лучник трусливо скрывается среди кустов.
Он вытянул указательный палец с кольцом в направлении человека, которого убил Джаван, из его ноги все еще торчала стрела.
— Все эти Дерини в заговоре, — закончил он. — Ясно, кому они служат — черному повелителю проклятий и разрушения!
Джеффрай едва сдержал себя и остался на месте, он знал, что не решится бросить вызов Мердоку и отвлечь внимание регентов на себя. От последнего заявления Мердока Тавис побледнел, сжал губы и уставил горящие глаза в пол.
Алрой, на протяжении речи Мердока все более бледневший, сжимал позолоченный скипетр и смотрел на четырех пленников, повергнутых к его ногам.
— У вас есть что сказать нам? — тихо, но уверенно спросил он.
Узники угрюмо поглядели на него, от принятых наркотиков глаза их блуждали. Ни один не выказывал желания говорить.
— Мы не хотим, чтобы наш приговор сочли необоснованным, — продолжал Алрой почти умоляюще. — Ваше преступление доказано. Не делалось ничего, что могло бы спровоцировать ваше нападение. И все же, если у вас есть оправдания…
Епископ Хьюберт дважды ударил своим посохом о деревянный пол помоста. Для коленопреклоненных это был голос рока.