— Самым трудным будет заставить его принять нужную дозу, достаточную, чтобы сломить сопротивление, но недостаточную, чтобы он перестал быть Целителем. Он этого не заслуживает. Когда он тоже выпьет наркотики, я сниму их действие с тебя, но потом, возможно, будет страшная головная боль.

— Мне совершенно все равно, если удастся раздобыть ответы. Ты правда можешь сделать так, что он ничего не поймет?

Тавис кивнул.

— Думаю, да. То, что я придумал, не имеет ни запаха, ни вкуса. Смесь не бесцветна, но в темном вине ее нельзя будет заметить. — Он взглянул на Джавана. — Придется подумать, как вызвать в тебе симптомы болезни, чтобы он не распознал мнимый их характер, и в то же время не слишком серьезные, чтобы реально угрожать тебе. В любом случае это будет довольно неприятно. Какое-то время ты действительно будешь болен.

— Я же говорил, мне все равно, лишь бы узнать правду. Итак, мы попробуем? — Джаван схватил здоровую руку Тависа и заглянул в глаза.

— Да, мой принц. Мы попробуем.

После смерти Джеффрая минуло несколько недель, и все епископы Гвиннеда были приглашены собраться в Валорете для выборов его преемника. В День всех святых Джеффрая похоронили рядом с его другом и предшественником Энскомом под собором, где покойный имел кафедру последние двенадцать лет. На похоронах присутствовали Камбер, Джебедия и Райс, последние двое уехали сразу после погребения. Беременность Ивейн задержала ее в Шииле с детьми. Там был и Кверон, приехавший поработать с Райсом, а Грегори вывозил семью в Коннаит.

Двор Алроя, как и предполагалось, вернулся в Валорет, однако, к огорчению Джавана, только на следующий день после похорон Джеффрая. Разумеется, регенты выразили подобающие соболезнования. И Хьюберт немедленно отправился приветствовать уже прибывших епископов.

Епископ Эйлин Мак-Грегор, который только год назад стал помощником Джеффрая, играл роль хозяина, распределяя комнаты между приезжими епископами и их прислугой в резиденции архиепископа, а затем занялся свитой и охранниками, которых нужно было определить на постой. Епископы не особенно чинились, почти каждый из них надеялся, что еще до конца года вся резиденция будет принадлежать ему. И только Хьюберт, на правах регента живущий в замке, и Оррис, которому Хьюберт, отвечая на его гостеприимство в Ремуте, нашел помещение в замке, пользовались настоящим комфортом.

К середине второй недели ноября, за несколько дней до дня святого Камбера, в Валорете собрались все прелаты и пять епархиальных епископов, два помощника и пять странствующих епископов, не имеющих вотчин. Только трое из двенадцати были Дерини, и в сложившихся обстоятельствах ни один из них не мог рассчитывать на сан архиепископа. Ниеллан Трэй, неохотно вернувшийся из своего уединения в святом городе-храме Дхасса, мог не опасаться регентов, потому что за свою долгую жизнь только и делал, что ни во что не вмешивался.

Многострадальный Кай Дескантор, с которым регенты так круто обошлись после смерти Синхила, приехал лишь по настоятельной просьбе Камбера. Лето он провел в Келдоре, где влияние регентов сказывалось совсем мало, да и то стараниями графов Хрорика и Сигера, братьев Эвана, которые обращали внимание на Валорет и Ремут только тогда, когда было выгодно. Келдор слишком долго был независимым графством, почти княжеством, чтобы склонять голову перед сыновьями покойного Сигера, даже если старший был теперь регентом. Однако епископства в Келдоре еще не было, и у Кая было полно забот.

Разумеется, кандидатура Элистера Келлена была наименее желательной из всех, раз его уже изгнали из Регентского совета. Камбер прибыл в Валорет за несколько дней до погребения Джеффрая в сопровождении Джорема, небольшого эскорта и Анселя. С отпущенной бородкой, тонзурой и перекрашенными волосами брат Лоркэн не имел ничего общего с графом Анселем Кулдским, которого все еще разыскивали регенты. И где еще можно было найти такое укромное место, как не у них под носом? В Валорете, под неусыпным наблюдением Камбера и Джорема, Анселю будет куда безопаснее, чем заточенному в Грекоте среди тех, кто даже не узнает, когда ему будет необходима защита. Кроме того, под именем брата Лоркэна Ансель мог большую часть времени находиться в комнатах своего наставника, выполняя всяческие поручения.

Собрание возглавлял Роберт Орисс, архиепископ Ремутский. Ему помогали епископы Найфордский и Кашиенский, Уллием эп Лай и Дермот О'Бирн, оба — старейшины синода, выбиравшие Джеффрая архиепископом и двенадцать лет назад канонизировавшие Камбера, и оба возможные кандидаты в архиепископы, хотя Дермот был по-прежнему молод для высшего сана.

Трое из пяти странствующих епископов также были давними членами синода: Давет Неван, смешливый Юстас Фэрлийский и, конечно, Кай Дескантор. Турлог, не участвовавший в последнем синоде, на этот раз прибыл одним из первых. Зефрам Лордасский, бывший настоятель Ordo Verbi Dei, во время последнего собрания синода не был епископом, но присутствовал на канонизации Камбера, и именно его избрали на место, освобожденное Джеффраем после избрания в архиепископы. Камбер не знал, какого мнения держались Зефрам и Турлог, но, по мнению Юстаса, Зефрам был склонен поддержать Хьюберта.

Разумеется, Хьюберт Мак-Иннис не присутствовал на том знаменитом синоде. В те поры он был бедным неприметным священником тогда еще барона Мердока Картанского. Он поднялся вместе с вошедшим в милость Мердоком. Возвращение Мердоку земель, издавна принадлежавших его семье, и графского титула принесло Хьюберту сан странствующего епископа. А за год до смерти Синхила он стал епископом Ремутским, тогда Роберт Орисс отказался стать регентом, сославшись на возраст, и порекомендовал Хьюберта.

А теперь епископ-регент Хьюберт Мак-Иннис восседал в здании капитула в Валорете на первом троне, по правую руку от архиепископа Орисса. Следом за Хьюбертом сидел Ниеллан Трэй, занимая это место скорее по старшинству, между Хьюбертом и Дерини Ниелланом не осталось приязни. Далее, справа от Ниеллана, расположились Дермот О'Бирн и трое странствующих епископов с Каем посередине. В противоположном конце комнаты стояли пять кресел. Первое за пустующим креслом примаса занимал Эйлин, далее Уллием, Юстас, Камбер и Турлог, слева от каждого на скамеечке помещался секретарь-помощник.