Волной страха обдало всех в соборе, и Камбер понял, что проиграл. Он никак не ожидал, что Алрой будет заодно с регентами. Присутствие короля узаконивало действия его советников, народ привык безотчетно верить предкам этого мальчика, тут была, наверное, какая-то древняя халдейнская тайна.

— Жители Гвиннеда, — произнес Алрой чистым звонким голосом, — наш регент говорил истинную правду. Элистер Келлен был избран на высший церковный пост вопреки нашему желанию. Поэтому мы объявляем выборы незаконными. Мы повелеваем нашим епископам собраться снова и на этот раз принять во внимание наше пожелание. Если и на этот раз кто-то не подчинится, того мы повелеваем нашим регентам и солдатам взять под стражу и ожидать нашего суда.

На несколько секунд после речи Алроя все оторопели. Затем Дермот О'Бирн выступил вперед, его темные глаза гневно сверкали.

— Сир, вы не можете так говорить! — воскликнул он, усиливая значение своих слов стуком окованного железом посоха о мраморные ступени. — Это противозаконно и не соответствует древним обычаям. Выборы архиепископа Келлена были проведены по всем правилам. Даже король не…

— Король, — прервал его Мердок властно, — может делать все, что пожелает! Ваше упрямство очень опасно, епископ О'Бирн!

— А если вы посоветовали королю принять такое решение, то еще опаснее ваш Совет, граф Мердок! Народ не потерпит…

— Народ не потерпит неуважения к своему королю! — вступил Мердок снова. — А те, кто продолжает противиться королевской воле, будут объявлены изменниками!

Последнее слово звучало особенно веско. Мердок рассчитано бил наповал. Удар был точен, епископы растерянно переглядывались, но Камбер, высоко подняв голову, в упор смотрел на Мердока — именно этот своим гнусавым голосом или знаком подаст сигнал к избиению. За графом Картанским теснились конные рыцари и солдаты, готовые в любую секунду обнажить мечи. За их спинами снаружи еще сотни вооруженных людей ожидали приказа ворваться в храм. Перед лицом неисчислимого противника он один не должен был смириться. Ради достоинства Матери-Церкви он обречен стоять на своем и заплатить за несокрушимость духа жизнями своей паствы, своих братьев и собственным земным существованием.

— Милорд граф, — Камбер поднял руку. — Под этим святым кровом, тем более среди моих братьев епископов, нет изменников. Каждый из нас принес клятву верности его величеству на коронации и готов неукоснительно следовать королевской воле и быть оплотом своему монарху. Ни один из нас ни в чем не преступил своей клятвы.

— В таком случае покоритесь! — рявкнул Таммарон.

— Не смею. Это противоречит закону. Мы дали клятву покорности королю в мирских делах. В свою очередь его королевское величество и вы, его советники и наставники, поклялись быть опорой нашей святой церкви и уважать ее законы. Так почему же теперь вы требуете отменить законное решение церковных иерархов по избранию своего примаса?

Камбер отыскал самое слабое место в позиции регентов. Несколько секунд Мердок яростно скрипел зубами, лицо его пунцовело, Таммарон и Хьюберт тоже откровенно злились, только Эван, отличный солдат, ничем не выдавал истинных чувств.

На какое-то мгновение Камберу показалось, что победа склоняется на его сторону и регенты отступятся хотя бы на время. Однако в это самое время Мердок повернулся в седле, нагнулся к Алрою и принялся что-то нашептывать ему. Юный король побледнел, потом сдержанно кивнул и, высоко подняв голову, замер. Лицо, осененное крестами и листьями короны, было величественно и бесстрастно.

— Взять их! — произнес он негромко, но голос его разнесся, слышимый всем в соборе.

На мгновение все, кто слышал это, остолбенели, но шок вскоре прошел, когда Мердок с Алроем расступились, давая дорогу рыцарям и конной страже, которые устремились на своих огромных боевых лошадях по центральному проходу. Перед церемонией главный неф собора был устлан коврами, словно нарочно, чтобы копыта не скользили по мраморным полам. Всадники и ринувшиеся следом за ними пешие солдаты преодолели уже около четверти пути, когда толпа наконец начала осознавать чудовищность происходящего. Люди с криками разбегались по сторонам, спасаясь из-под копыт конников.

— Боже правый, никогда не думал, что они на такое решатся! — выдохнул Дермот, устремившийся вместе с Камбером и остальными епископами назад, на хоры. — Элистер, спасайтесь! Нельзя допустить, чтобы они схватили вас!

— Ниеллан! — окликнул Камбер. — Ты сможешь дать нам убежище?

Ниеллан, проталкиваясь к дверям ризницы, коротко кивнул в ответ.

— Да, только мне придется пройти первым. Вы же знаете, сейчас Дхасский Портал работает как ловушка…

— Позвольте и мне с вами, — попросил Дермот. — Не знаю, что тут будет дальше, но после моих сегодняшних речей они уверены, что я — на вашей стороне. Все равно, они отнимут мой приход в Кашиене. Так уж лучше быть на свободе, пусть и в изгнании!

— Тогда пойдемте, — кивнул Ниеллан, уже в дверях ризницы.

Войска, тем временем, уже были на полпути к алтарю, и крики перепуганных и раненых людей раздавались среди колонн и арок величественного собора. Перепуганный Тавис О'Нилл, прячась в ризнице за кипами облачений, увидел, как в помещение вбежали епископы Дермот и Ниеллан и застыли у Портала. Стоявший позади Ниеллана Дермот заметил его и прошептал что-то на ухо деринийскому епископу, но Ниеллан только взглянул в последний раз на эти древние стены, покрепче обнял Дермота… и оба исчезли.