Ивейн мягко улыбнулась, придвинула стул с прямой спинкой к изголовью кровати и предложила принцу сесть.

— Вам вовсе не обязательно идти спать, Джаван. Вы больше не ребенок. Сегодня вы доказали это. Оставайтесь вместе с нами. Ваши хорошие мысли и молитвы помогут исцелить его быстрее. В этом отношении каждый немного Целитель.

— Правда? — прошептал Джаван, ободренный последним утверждением и тем, что признана его зрелость.

— Конечно, — ответила Ивейн. Она принесла одеяло и укутала сидящего Джавана, мягко поглаживая по волосам и стараясь контролировать его сознание.

Очень скоро Ивейн поняла, что не может установить контакт. В разум принца не удавалось проникнуть. Она осознавала его как некую область отгороженного сознания.

Ивейн передала свое удивление и ощущения — или неощущения — другим. Ей не хотелось действовать усерднее из-за боязни быть обнаруженной.

«Должно быть, Синхил отдал ему защиты, — заключил Камбер, узнав о заминке дочери. — Как, вполне вероятно, и другим. Интересно, он понимал, что делает?»

Райс придвинулся к постели, чтобы снова осмотреть своего пациента, а тем временем послал мысль:

«По крайней мере, мы узнали об этом в некритической ситуации. В будущем это доставит немало осложнений. Вполне логичный поступок, но я бы хотел, чтобы Синхил не делал этого».

«А как быть с Джаваном! — спросила Ивейн. — Он очень устал, но не позволит себе пойти спать».

«Пока не нужно обращать на это внимания, — ответил Джорем. — Как ты сказала, он устал. К тому времени, когда Тавис очнется, он может заснуть сам. Не стоит пытаться бороться, этим мы только настроим его против себя».

«Джорем прав, — вмешался Камбер. — Но сила не единственный способ усыпить принца. Смотрите».

Он зевнул, придвинул другой стул и сел на него с таким видом, словно сам сейчас заснет.

— Ивейн права, — сказал он вслух, глубоко вздохнув и закрыв глаза. — По-моему, нам всем нужно немного отдохнуть. Когда Тавис проснется, ему потребуется наша помощь. И если мы отдохнем, то сможем лучше помочь ему.

Остальные последовали его примеру, а Камбер скрыл улыбку, еще раз зевнув, и увидел, что Джаван тоже начал зевать, а его веки стали опускаться все ниже и ниже.

Вскоре Джаван уже спал, а Ивейн и Джорем дремали на стульях рядом с кроватью, в то время как Камбер и Райс дежурили. Прошло несколько часов, прежде чем Тавис наконец-то с еле слышным стоном повернул голову.

— Райс? — тихонько позвал он.

Целитель смешивал травы с новой порцией снотворного, но мгновенно вернулся к постели и положил пальцы на запястье здоровой руки.

— Он начинает приходить в себя. Хороший знак. Я уже стал бояться, что он потерял слишком много крови.

Камбер положил руку на лоб лежавшего в беспамятстве Целителя, едва не отшатнулся от того, что обнаружил.

— Боюсь, что кровь — это самое меньшее из того, что он потерял, — мягко сказал он. — Райс, ты уверен, что он готов принять случившееся? Может быть, лучше усыпить его снова. Несмотря на то, что вы с Ориэлем сделали, есть такой вид исцеления, который подвластен только его собственному телу, разуму и времени.

Тавис снова застонал, и Райс положил руки на его виски. Ивейн проснулась и встала у изголовья кровати.

— Он должен узнать о случившемся, Элистер, — сосредоточенно ответил Райс. — Для Целителя это чем скорее, тем лучше. Тавис, ты меня слышишь? Тавис, это я, Райс. Открой глаза, Тавис. С тобой все в порядке. Ты будешь жить. Открой глаза и дай мне знать, что ты понимаешь.

Тавис медленно подчинился, растущая боль прорывалась сквозь контроль Райса и введенные наркотики. Его взгляд задержался на лице Целителя, потом обратился к Джорему, стоявшему позади, к Ивейн у кровати и Камберу рядом с ней. Потом Тавис попытался шевельнуть левой рукой, Камбер остановил его, крепко схватив поврежденную руку ниже локтя. Райс отвернул искаженное болью лицо Тависа от искалеченной руки.

— Не смотри. Еще рано, — велел он.

— Как долго… — он с трудом глотнул и повторил: — Как долго ты здесь, Райс?

Райс сжал плечо Тависа и печально покачал головой.

— Боюсь, мой друг, не слишком долго. Я был на прогулке с епископом Келленом. Сначала за тобой ухаживали королевские лекари, а потом один молодой Целитель по имени Ориэль. На то, чтобы отыскать его, ушло время. К тому времени, когда я сюда приехал… — Он вздохнул и склонил голову. — Тавис, было слишком поздно, ни один Целитель не смог бы тебе помочь. В этом нет вины Ориэля. И даже вины лекарей. Они сделали все, что могли. По крайней мере спасли тебе жизнь.