Шрифт:
– За старого пня ты ответишь, сосунок беззубой свиньи,- скрипнул зубами «начальник стражи».- Я сейчас тебе штаны-то сниму и мечом плашмя задницу-то надеру…
– Ну вот, старый пень еще и ругается! – почти радостно заявил киммериец. В недавней драке он, к сожалению, поучаствовал мало, а невостребованная энергия молодого организма требовала выхода. Поэтому Конан сейчас скрестил бы клинок даже с самим Повелителем Мира демонов.- Ну, давай, давай, помойный ты обитатель, покажи, на что твой прутик ржавый способен…
Деливио уже достиг подножия лестницы и теперь медленно обходил воров слева.
– Конан, не убивай его,- попытался еще раз утихомирить приятеля Вайгал.- У нас времени мало. Неровен час, стражники нагрянут.
– Да кто его убивать собирается-то? – Не оборачиваясь, варвар поудобнее перехватил рукоять меча и двинулся в сторону начальника сенаторской стражи.- Плюнь, он и развалится, нужник старый. Я просто покажу ему, кто он есть, а потом мы быстренько отсюда смоемся…
Вайгал вздохнул и махнул рукой.
Деливио промолчал, хотя ему очень хотелось ответить дерзкому сопляку не менее крепким словцом. Он всего лишь поднял меч повыше, показывая сопернику, что готов ответить на вызов.
Куда и зачем он бежит, трактирщик Руфус не знал. И даже не думал об этом. От «Червивой груши» он отдалился уже на шесть кварталов; сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди через рот и отвратительным комком бухнется на мостовую; ног он не чувствовал; живот больно колыхался при каждом шаге.
Не помня себя от страха, расталкивая редких утренних прохожих, Руфус бежал прочь от «Груши», а в самой «Груше» бились Деливио и Конан.
Попутно он опрокинул лоток с орехами и, осыпаемый вслед многоэтажной бранью торговца, был остановлен.
Остановили его трое стражников, возвращающихся после ночного обхода в казармы.
– Куда это ты столь стремительно мчишься, добрый горожанин? – с наигранной вежливостью осведомился главный.
Другой – тот, что ухватил пробегавшего мимо них трактирщика за шиворот – легонько встряхнул бородача. Третий же, будто ненароком, держал алебарду, острием направленную аккурат в живот Руфуса.
Несильная встряска помогла: Руфус перестал беспомощно разевать рот, загоняя порции воздуха в измученные легкие, перестал тупо таращиться на охранников. Взгляд его сделался более осмысленным, он схватил главного за кожаный доспех и просипел:
– Убивают…
– Кого? Где? – Брови главного стражника сдвинулись к переносице.
– Там… – вяло махнул рукой трактирщик.- «Червивая Груша»… Какие-то черные… И Кривое Рыло… А Конана нет… Я же не врал… Я завсегда готов Сенату служить… и городской страже… и…
– Ну вот, накаркал ты,- вздохнул третий стражник, обращаясь к сотоварищу – тому, что все еще держал Руфуса за шиворот. Говорил – «Смена кончилась, смена кончилась».
– Ну-ка показывай, где это убивают,- властно велел трактирщику главный в крошечном отряде.
Глава XX
Обнаженные мечи остриями указывали друг на друга.
– Зря ты, мальчик, не хочешь сдаться по-хорошему,- с укоризной молвил Деливио.
«Мальчик» киммерийца взбесил.
– Старый вислорогий козел! Нергалья отрыжка! Да я тебя сейчас нашинкую, как капусту! – рявкнул он и, перенеся тяжесть на левую ногу, провел стремительный выпад в грудь начальнику сенаторской стражи.
«Неплохо сказано»,- порадовался за врага Деливио, который всегда любил крепкое солдатское словцо. Радуясь, он отразил колющий удар, известный к Коринфии как «плевок Сета», о чем Конан, разумеется, и не подозревал, и отскочил в сторону.
– Кто тебя обучал? Не иначе, беззубые старухи в приюте для детей базарных шлюх! Откуда ж еще берутся выродки с кашей вместо мозгов, граблями вместо рук и орехом вместо…
Произнося слово «вместо», Деливио швырнул себя вперед и пустил меч в стелющийся над полом полет. Подрубить варвара по голени не удалось – тот подпрыгнул, пропустил сталь под собой, да еще и обрушил свой клинок на незащищенный локоть противника. Но старый воин тоже был не промах: вовремя выдернул локоть, и грозное оружие киммерийца вместо него вонзилось в доски пола. Могучим рывком варвар тут же выдернул клинок, а Деливио с ловкостью акробата отскочил на безопасное расстояние. Они кружили по разгромленному усилиями местных «теней» и пришлых неизвестно откуда и неизвестно зачем чернокожих обеденному залу «Червивой груши».