Она уговаривала себя: «Брось! Он не стоит твоих слез. Ничего в нем особенного нет – это все твои выдумки». Но напрасно Даша занималась самовнушением. Сердцу нельзя приказать разлюбить. Впрочем, и полюбить тоже…

Спустя два дня Даша уехала в Кострому к сестре отца на все лето, а когда вернулась двадцать восьмого августа, то узнала, что Алиска и Сергей теперь вместе. И услышала она об этом не от кого-нибудь, а от самой подруги. На губах Алисы играла гордая улыбка:

– Можешь поздравить, мы с Белым встречаемся. Ты же знаешь, я влюбчивая, но на этот раз все не так. Он то, что мне нужно.

И хотя Даша уже не первый раз слышала от Алиски похожую фразу, она сказала:

– Поздравляю! – и даже нашла в себе силы улыбнуться в ответ.

С первого сентября, когда они собрались в десятом «Б» классе, все пошло по-другому. Как будто появилась новая точка отсчета. Жизнь Даши стала иной. Не лучше, не хуже – просто иной. И сама она изменилась, пережив первое разочарование в любви. Даже Алиска это заметила:

– Что-то с тобой не так. Влюбилась, что ли?

– Влюбилась. Только не спрашивай в кого, у нас с ним все равно ничего не может быть, – ответила Даша.

Алиска не стала настаивать, видно, решила, что Дашкино увлечение осталось в Костроме. А может, она горела желанием поскорее рассказать Даше о том, как у нее развивается роман с Сережкой, но Даша ее на первом же слове оборвала:

– Прости, Алис, мне совсем не хочется говорить на любовные темы.

– Ну как знаешь, – пожала плечами Алиска, недовольно нахмурившись.

И хотя они по-прежнему назывались подругами и по-прежнему сидели за одной партой, после того разговора словно трещинка пролегла между ними, малозаметная, но все же… Алиска больше не делилась с ней секретами, как там ее роман продвигается, и Даша была этому только рада. Да и видеться они с Алиской стали реже, все больше в школе. А для Сергея она по-прежнему была просто одноклассница, девчонка, каких вокруг много, и только сегодня он, кажется, заметил ее – Дашу Свиридову. Как принято говорить в таких случаях: не было бы счастья, да несчастье помогло. Только это ничего не меняет…

А в это время Белый стоял перед Алискиной дверью. В одной руке он неловко держал распустившуюся розу на толстом длинном стебле, шипы с которого он предусмотрительно попросил продавщицу срезать, другой нажимал на кнопку звонка. Заслышав легкие Алискины шаги, Белый внезапно прикрыл ладонью глазок. Вдруг захотелось сделать ей сюрприз, а заодно проверить ее бдительность. «В наше время следует соблюдать осторожность. Это во мне будущий милиционер заговорил», – успел подумать Белый, прежде чем услышал:

– Что за дурацкие шутки! Кто там? – Голос за дверью звучал, как и положено, настороженно и раздраженно.

– Это я, твой самый большой друг, – улыбаясь, ответил Белый словами из мультика.

Алиса сразу узнала его и насмешливо отозвалась:

– Ах, друг! Да еще и самый большой! Ну тогда заходи!

Щелкнул замок, дверь открылась, и она предстала перед ним во всей красе. Ну, прямо кукла Барби, доведенная до совершенства: макияж, прическа, наряд.

– Ты куда-то собираешься? – на всякий случай уточнил Белый.

– Только если ты меня куда-нибудь пригласишь, – с лукавой усмешкой сказала Алиска.

Белый промолчал: с деньгами был напряг, и Алиса, сообразив, что ответа на этот вопрос не будет, опустив густые накрашенные ресницы, уточнила:

– Роза мне?

– А-а-а, да… – Сергей протянул ей цветок.

Она приняла его как должное, без особого восторга, даже на спасибо не расщедрилась, а затем прислонила бутон к носу и разочарованно произнесла:

– У-у, совсем не пахнет.

– Это потому, что у тебя нос заложен, – пошутил Белый.

– Ничего не заложен! – надула губки Алиса. – Вот возьму и скажу завтра врачихе, чтобы выписала в школу. Надоело дома торчать. Температуры нет, кашля нет. По телику смотреть нечего. А почему ты вчера не пришел? Я ждала.

У Алиски была такая манера – перескакивать с одного на другое, у нее мысли так работали – хаотично.

– Извини, не получилось. – Сергей повесил куртку, стал стягивать бутсы. – С машиной провозился, профилактикой занимался.

– Мог бы позвонить, – сказала Алиска, вертя розу в руке.

– Да я в начале двенадцатого дома появился, поздновато для звонка, – принялся оправдываться Белый, надевая тапочки. – А сотка на зарядке была.

– Ясненько. А я, между прочим, тебе звонила. Где-то в районе десяти, после того как с Дашкой поболтала.

– Да? – Белый изобразил удивление. – Странно, мать, наверное, забыла передать.

– Просто я ей не нравлюсь, – недовольно проворчала Алиска, раскусив его хитрость. – Уж не знаю, чем я ей не угодила.

– Ну вот опять, – поморщился Белый, поднимаясь с пуфика.