— Боссонцы! — радостно завопил Пленси.— Это сигнальщик Нунца!

— Видать, Гарчибальд уговорил-таки его идти нам на помощь,— пробасил Пудолапый с явным облегчением.— Но как они преодолели Темный Провал? Не иначе, барон научился летать по воздуху и остальных перетащил.

Чтобы лучше видеть, Конан взобрался на насыпь. Орда дикарей остановила свой бег и неуверенно топталась в полете стрелы от портала. Вдали виднелась цепочка боссонских стрелков, идущих вперед с луками на изготовку, а к ним, ища спасения, во весь опор мчались десятка два уцелевших аквилонских всадников.

Если стрелки Нунца, вняв уговорам Беспалого, и подоспели на помощь следопытам и Конану, желая встать между ними и посланцами короля, то, завидев пиктов, боссонцы мигом позабыли о междоусобных распрях: пикты были общим врагом, коварным и безжалостным, заставляющим вспомнить, что Боссонские Топи все же форпост Аквилонии, и долг каждого жителя Свободных Земель — сражаться с дикарями до последней капли крови. Поэтому лучники дали залп поверх голов остатков отряда Драгана и, расступившись, пропустили всадников за свои спины.

Залп был весьма успешным: тяжелые стрелы легко пробивали плетеные щиты, и с десяток пиктов упали на землю.

— Вперед! — гаркнул Пудолапый.— Посчитаем им черепушки!

И вдруг осекся.

Дикари расступились, из-за их спин вылетел меднощер-стый волк и огромными прыжками помчался к порталу.

— Назад, киммериец! — завопил Пленси.— Его не взять мечом!

Конан по-прежнему стоял на валу, сжимая в руке клинок. Мускулы варвара напряглись, ноги слегка согнулись в коленях — он неотрывно следил за приближающимся чудовищем, готовясь к схватке.

Два прыжка отделяло зверя от камней, когда Пудолапый выстрелил. Огромная стрела осадного арбалета ударила в грудь волка и... переломилась. Удар все же сбил оллаха с ног: яростно воя, демон упал на спину, но тут же вскочил, отряхиваясь по-собачьи и мотая огромной головой. Оскалив длинные, словно кинжалы, зубы, он снова прыгнул — киммериец напрягся, готовясь ударить в разинутую пасть,— но тут стремительно мелькнувший белый комок ударил в бок оллаха, и, сплетясь в клубок, два существа покатились по земле, поднимая клубы пыли...

Побывав в сотне сражений, Конан вовсе не считал отступление чем-то позорным: нет, ему случалось не только отступать, но и попросту уносить ноги. Киммериец до последнего не верил, что оллаха, свалившегося невесть откуда на их головы, не взять обычным оружием, но, увидев собственными глазами, как переломилась тяжелая, окованная железом стрела осадного арбалета, он решил, что настала пора положиться на собственную резвость и постараться спрятаться в ущелье, пока не подоспеют боссонские лучники. Демон не атаковал их ряды, возможно, оллах не так неуязвим, как кажется... Это была призрачная, но все же надежда.

Спрыгнув с насыпи, Конан велел Пудолапому и Пленси бежать за ним и со всех ног пустился к узкой горловине ущелья.

— Ты видел? — выдохнул на бегу Скурато.— Еще один, клянусь пятками Иштар!

— Кто?

— Да волчара! Белый, скакнул на медношерстого, свалил и был таков... О Митра, вот он!

Они уже углубились в ущелье на полусотню шагов. Отвесные каменные стены вздымались по сторонам, бросая на дно холодную густую тень. Под ногами хрустел гравий и мелкие кости каких-то животных. Конан глянул вперед, куда указывал Пленси, и увидел сидевшего на большом валуне белого волка.

— Кром,— пробормотал варвар, останавливаясь,— я его знаю. Это тот самый, что крутился возле Белого Уха. Э, да он ранен!

Зверь держал на весу левую переднюю лапу, на белой шерсти отчетливо виднелось красное пятно. Пленси поднял лук, но киммериец толкнул его в руку, заставив опустить оружие.

— Кажется, эта зверюга недолюбливает меднолобого оллаха. Пока не стреляй, но будь наготове.

Белый волк слегка ощерил пасть, словно улыбнулся, потом спрыгнул с камня и, прихрамывая, затрусил в глубь ущелья. Конан, Пленси и Гуго осторожно последовали за ним.

Вскоре путь им преградила отвесная стена.

— Все,— сказал киммериец,— дальше хода нет.

— Тогда куда девался волк? — спросил Гуго.

В самом деле: зверя нигде видно не было.

— Под скалу он девался,— сказал зоркий Гриб,— я только что видел белый хвост вон в той дыре.

— Нет там никакой дыры,— буркнул Конан,— мы с Катлем здесь все облазили: тупик.

И все же в основании скалы обнаружился узкий лаз. Щуплый Скурато легко в него проскользнул, а вот Гуго застрял сразу и основательно. Конан посоветовал Пудолапому снять доспехи, на что тот зарычал и заявил, что лучше достанется на закуску оллаху, чем лишится последнего своего достояния.