– Будь осторожна! – предупредила рыжая.

– А что такое?

– Как – что?! Игра пошла не по правилам. Я теперь ни за что не ручаюсь! – Шейла была зла, как тысяча чертей.

У меня пересохло в пасти.

На чердаке было тепло, и в нос ударило море разнообразных запахов. Глаза мои быстро привыкли к темноте, чему я уже не удивилась. Великий Боже, сколько же противоречивых чувств боролось во мне в этот момент! Но самым сильным был животный страх – маленький серый зверек, вцепившийся мне в сердце… Я была целиком в его власти, и это не давало поселиться в мозгу более ужасающей мысли о переменах в моей жизни.

Мы осмотрелись.

Чердак был завален старой, давно отслужившей свое мебелью, пыльными баулами и старыми чучелами. В воздухе висела затхлость, присущая нежилому помещению. Было видно, что дом переходил из рук в руки добрые полсотни лет. Щербатый, истлевший пол был настолько стар, что даже под нашими невесомыми телами чуть слышно поскрипывал. Кое-где сквозь щели, однако, действительно было хорошо видно холл внизу. Пробираясь в полумраке, я случайно задела пыльную склянку – она глухо звякнула. В то же мгновение я получила довольно-таки ощутимый подзатыльник. Я разозлилась:

– Может, хватит подарков на сегодня?!

Рыжая кошка молча указала глазами наверх. Я раздраженно вскинула голову и увидела такое, что заставило меня замереть и плотно прижать уши к голове – десятка два здоровенных летучих мышей, развешанных по всему потолку вниз головами, привели меня в неописуемый ужас. Каждая из них была размером с меня, и все они спали, завернувшись в крылья. Откуда в Подмосковье могли появится такие чудовища? Нет, определенно здесь что-то было нечисто…

– Старайся не делать резких движений, Марфа! – прошипела Шейла. – И слушай, ради Бастет, о чем говорят внизу.

Я честно прислушалась, хотя мое состояние было близко к обмороку…

– Шпендель, – продолжала женщина начатый разговор, – куда они делись?

– Я не могу сказать, мэм. Похоже, они убрались со двора…

– Проклятье! – дама повысила голос. – Это не шутки! Они понимают человеческий язык, нам не нужны лишние уши! Как ты думаешь, где она хранила ключ от ящика с бумагами?

– Я полагаю, что она носила его с собой…

– Надо же, ты еще не потерял способность соображать!

Мужчина сконфуженно засопел, вытирая платком испарину со лба.

– Я тоже думаю, что ключи мы найдем здесь! – женщина с хищной улыбкой занялась сумкой Шейлы.

Мы переглянулись. Было видно, как смущена настоящая Шейла – она, дрожа, рассматривала себя, и шерсть на ее загривке стояла дыбом от негодования.

На столе, слабо освещенный, покоился небольшой железный ящик. Если я правильно поняла ситуацию, именно в нем лежали какие-то ценные бумаги, которые ни в коем случае не должны были попасть в лапы абиссинке… Но попали. Благодаря мне…

Через щель в потолке я попыталась рассмотреть мужчину – это был невысокий, полноватый очкарик с подобострастным выражением лица. Сейчас он стоял, молча наклонив голову, и было видно, как побагровели его шея и лысина. В женщине, напротив, угадывались воля. Она полностью владела собой, ее выдавали лишь пальцы – они нервно сплетались и расплетались, подобно клубку ядовитых змей. Правда, голос у нее был не такой, как у Шейлы – бархатный и глубокий, а резкий и пронзительный, как у хищной птицы.

Теперь и мне было ясно, что люди внизу – это превращенные Шпендель и Герда.

Ну и дела!..

– Ступай, обойди вокруг дома! – приказной тон женщины не оставлял сомнений в ее власти над слабовольным очкариком. – Посмотри, может, они все еще под окнами…

– Я понял… – мужчина поклонился и быстро вышел, накинув плед, который покрывал диван.

Через секунду хлопнула входная дверь.

Шейла, которая, не дыша, прислушивалась к разговору вместе со мной, вдруг тихонько чертыхнулась. Я осторожно повернулась к ней и похолодела. Мыши! Мы все-таки разбудили их… Вяло шевелясь, они мотали головами… Скоро весь чердак пришел в движение… Шерсть моя встала колом, как на сапожной щетке.

– Марфа! Бежим! – взвизгнула Шейла. Но было уже поздно…

Одна за другой мерзкие летучие мыши просыпались и злобно озирались в поисках наглецов, потревоживших их сон. Пока зубастые твари разворачивали свои громадные крылья, мы с Шейлой, не мешкая, стали отступать. Ощетинившись, бок о бок, мы пятились к центру чердака, где пол совсем прохудился. Последнее, что я помню, это как одна из мышей впилась мне в спину и попыталась взлететь. Дико заорав, я намертво вцепилась в Шейлу. Не выдержав двойной тяжести, летучий вампир уронил нас с полутораметровой высоты. Мы с воем брякнулись на гнилые доски и… вместе с кусками чердачного пола вывалились прямо на стол, за которым все еще сидела прислушивающаяся к шуму над головой Герда.

Никто в суматохе не заметил, как одна из свечей, выбитая от толчка из подсвечника, упала и закатилась под скатерть…

Несколько секунд длилась немая сцена.

– Шпендель! – истошно завопила женщина, резко вскакивая и с грохотом роняя стул. Однако, вспомнив, что осталась одна, она с яростью посмотрела на нас. Лицо ее стало бордовым от негодования, желтые глаза полыхали, злоба исказила красивые черты:

– Подлые твари! Они здесь! Убейте их! – завизжала Герда, и от эха ее голоса летучие мыши заметались на чердаке, словно рой рассерженных ос.