Растворяюсь я в который раз

В темных зеркалах бездонных глаз,

В сумасшедшем ритме кровь стучит,

На щеке дыхание горит,

И плеча касается слегка

Призрачная теплая рука.

Темный жар накатится волной…

Кто со мною, что сейчас со мной?…

Утром будет горечь, будет грусть,

Я перед иконой помолюсь.

Боже, мне не нужно ничего,

Об одном прошу – прости его!

Серебряный свет на пологих холмах,

Забытый в душе поднимается страх,

В низине царит полумрак.

Но Древние, жившие в темных мирах,

Сегодня направят мой шаг.

Я чую, я знаю – пора мне туда,

Где знак есть – неправильной формы звезда,

Где выложен круг из камней.

Твержу я себе – ни за что,никогда…

Но зов этот властный сильней.

Сомненья уходят. Со мною луна

Запретные будет читать письмена

И кутаться в шаль облаков.

И страшные я назову имена

Забытых и грозных богов.

Вы, спящие в море, услышьте мой зов!

А лес отвечает мне уханьем сов,

Тревожными криками птиц.

Придите, вернитесь, владыки миров,

Восстаньте из плена гробниц!

Вендиго по кронам деревьев идет,

Он помнит о прошлом, он жаждет и ждет,

А Страж открывает Врата.

Взываю я к вам, Йог-Соттот, Шабб-Нигрот,

Но крик замирает у рта.

А в море, во мраке холодных глубин -

Там Хтулу проснулся, что вечно один,

Я чувствую огненный взгляд…

Мелькание странных и жутких картин…

Рассветные звезды горят.

Росистые травы встречают восход,

Что было – то было во сне…

Лишь круг из камней. Никого.

Только вот Все слышится, слышится мне,

Как кто-то по кронам деревьев идет

Все дальше и дальше от древних ворот.

Подскажи, кто стоит у меня за спиной,

Посмотри, я сама оглянуться не смею,

Кто шагами бесшумными ходит за мной,

Чье дыхание легкое холодом веет?

То, как будто играя, задует свечу,

То рукой ледяною к плечу прикоснется,

И над всем, чем живу, чему верить хочу,

Горько плачет, а чаще – безбожно смеется.

Равнодушно следит за игрою страстей,

Никогда не отводит бессонного взгляда,

Знаю, знаю, души он не хочет моей,

Но слова его падают каплями яда.

Молчаливый свидетель беспечных грехов,

Знает тайные знаки и тайные думы,

Мой непрошенный зритель сжигающих снов,

Кто он, кто же он – страшный, жестокий, угрюмый?

Кто мелькает порой силуэтом в окне?

Это тень моя. Черная тень на стене.

Волосы – черный ночной дурман,

Гладкостью тонкой атласной кожи,

Взорами пьян, поцелуями пьян,

Князь распростерся на пышном ложе.

Странно – во сне не узнать лица,

Стало оно и чужим, и юным,

Смотрит она на рубин кольца

Взглядом завороженно-лунным.

Князь, ты не видишь – в моей руке

Смерть твоя – длинное острое жало,

Видишь, как блики горят на клинке,

Чувствуешь прикосновенье кинжала?

Жалости нет, да о чем жалеть?

Кто я – наложница, полонянка…

Солнце ночное, луна, мне ответь,

Чем полонянка – не лучше ль беглянка?

Тихо вздохнул, улыбнулся во сне

Князь ясноглазый мой, светловолосый,

И не ко времени вспомнилось мне,

Как целовал он душные косы.

Сколько придумывал нежных имен,

Вправду любил ли, лгал ли безбожно…

Нет, не хочу, не нарушу сон,

С ним – не могу, без него – невозможно.

Женская слабость… Стекла слеза,

Вспыхнула, будто алмаз, на кинжале…

Вздрогнул, проснулся он – и глаза

Злыми и рысьими сразу стали.

… С чистого все начинают листа,

Прошлое вспомнить – дурная примета.

Так вот закончилась жизнь моя так,

Верно, не лучше закончится эта.