— Так точно, товарищ старшнант! — бодро пообещал механик. — Всё будет нормально!

Но как только наша броня оказалась на ровной и твёрдой поверхности, Лука прибавил газу во всю лошадиную мощь своего двигателя. И пятнадцатитонная БМП-2 понеслась вперёд со всей своей стремительностью… Аж в ушах засвистел горячий ветер…

— Потише! — прикрикнул командир. — Сбрось!

— Так точно, товарищ старшнант! — откликнулся снизу Лукачина. — Всего-то… Семьдесят километров!

— Смотри! Сердито повысил голос Веселков. — Разуешься!

— Никак нет, товарищ старшнант! — пообещал ему настырный механик. — Я же по прямой! Им же можно! А мы чем хуже!..

Наверное, этим же принципом руководствовался сейчас и сам командир группы. Ведь вторая группа унеслась вперёд на самой максимальной скорости. И спортивный интерес оказался не чужд руководству третьей разведгруппы. То есть нашему старлею Веселкову…

И всё же он предупредил механика-водителя о том, что на слишком больших скоростях возникает серьёзная опасность. Когда от малейшего толчка или поворота бешено вращающаяся гусеница может слететь со своих направляющих… То есть с катков… Это и называется глаголом-термином «разуться»… А ведь данная неприятность чревата не только потерей остойчивости тяжёлой махины, что сопровождается вполне закономерным риском опрокидывания брони через саму себя… Хоть и чисто теоретическим на столь ровной поверхности… Однако чем же не шутит местный афганский чёрт?! Ведь только на восстановление работоспособности ходовой части БМП-2, то есть только на «обутие» гусеницы на все катки, может уйти несколько часов напряжённого труда.

Однако механик-водитель Лукачина был на сто процентов уверен в том, что его любимая боевая машина не подведёт никого: ни товарища зампотеха роты, ни командира группы, ни личный состав, ни его самого. А потому Лука с невиданным ранее упоением выжимал педаль газа…

— Сбавь скорость! — грозно приказал сверху Веселков. — Лукачина! Слышишь?!

— Да слышу-слышу!.. — отозвался из люка упрямый хохол-западник. — Уже сбавляю! Ещё… Чуток!

До противоположного берега-склона оставалось каких-то пятьсот метров и добрую половину из них броня пронеслась всё с той же скоростью… Но затем движение стало замедляться… Пока гусеницы не забурились вновь в песчаные массы…

— Ну, «уот и усё»! — пошутил напоследок Лука. — Приехали… До дому… До хаты!

Вслед за ротной колонной мы поднялись вверх по склону, после чего опять оказались на однообразно скучном ландшафте пустыни. И вновь потянулись долгие и жаркие километры…

Около полудня на горизонте показалось что-то знакомое… До того знакомое, что я сначала не поверил своим собственным глазам. А потому для пущей убеждённости в том, что мои очи да мне же и не врут… Словом, я толкнул в бок своего тогдашнего товарища по общему несчастью…

— Ого! — возбуждённо воскликнул Вова Агапеев. — Да это же… Ну!.. Как же её?.. Хаджи?..

— Хаджи-Вазир-Хан! — подсказал я.

Это действительно было оно… Высохшее озеро под труднозапоминающимся названием Хаджи-Вазир-Хан. Но не только озеро… Это был тот самый «аэродром подскока». Который так успешно использовали в прошлом году наши старшие товарищи. А ещё это было то самое растреклятое место нашего февральского выхода. Когда третья разведгруппа первой роты лишь за малым не вступила в неравный бой с превосходящими силами противника… А затем столько дней… Целых пять дней буквально умирала от изнеможения, совершая ежевечерние марши-переходы по сыпучим пескам. И это при полной боевой выкладке, не считая сухого пайка, воды и спальника…

А наши ночные злоключения на этой горе-цилиндре?!..

— У меня до сих пор дрожь по телу проходит! — пожаловался Володя Агапеев. — Как вспомню…

— А то ж! — усмехнулся я. — У меня такая же реакция!.. Организьма!..

Да… На горизонте пустыни виднелась гора с характерным цилиндром на вершине. Уж её-то «родную-преродную» мы не позабудем никогда! И это факт весьма бесспорный…

И наше движение к тому самому озеру продолжалось. По мере приближения ротной колонны к «аэродрому подскока», увеличивалась в размерах и гора-цилиндр. Однако она должна была остаться далеко справа от нашего курса. Что в общем-то нас ни радовало, ни огорчало… Воспоминания были… Да и только.

И всё же… Наверное, в знак восстановления принципа справедливости… Или же в качестве хоть какой-то компенсации за наши февральские мучения… Как бы то ни было… Но высохшее озеро Хаджи-Вазир-Хан решило нас всех отблагодарить… Причём самым натуральным образом. Что имелось, то и пригодилось для этого ответного «подарка»…

Когда БРМка командира роты почти уже выехала на ровную поверхность озера, то из крайних кустов на открытое пространство выскочило небольшое стадо джейранов… Или косуль… И первая броня тут же помчалась прямо на них. Однако испуганные животные бросились врассыпную. Несколько джейранов понеслось прочь от БРМки прямиком по дну озера. И это оказалось их фатальной ошибкой. Поскольку боевая машина бросилась за ними в погоню…

Вся эта картина происходила у нас на глазах, и мы испытали вполне естественную зависть. Ведь с первой брони уже раздавались выстрелы. И автоматные пули рано или поздно, но всё-таки должны были сразить хоть одну косулю… Или же одного джейрана.

А поскольку впереди нас остановились два грузовика, то наш командир приказал Луке принять вправо и остановиться на поверхности озера. Но не тут-то было…

— Ах, ты! — громко вскрикнул старшина. — Смотри!

В десятке метров от нас на дно озера выскочило три джейрана. Видимо, это были остатки того самого стада, которое оказалось испуганным БРМкой ротного. И теперь бедные животные в панике шарахнулись в сторону от нашей брони. Часть из них понеслась меж барханов и кустов. И угнаться за ними мы никак бы не смогли… Зато три джейрана помчались вдаль именно по ровному дну озера…