Шрифт:
Дэрик развернул на колене узелок и, словно кольца для метания, швырнул четыре лепёшки — играющим, Вадиму и Ротбирту. Ясно было, что раздел тут так же привычен, как что-то, составляющее неотъемлемую часть жизни.
— Знаешь, — сказал Ротбирт негромко, доев свою лепёшку, — а моя мать ни разу в жизни не испекла мне ничего… такого. Просто было не из чего. Ни разу… Я вот сейчас пытаюсь вспомнить, какое у неё было лицо. Волосы помню… А лицо — нет. Пятно какое-то. И ещё глаза. Серые…
Вадим, не доевший лепёшку, уставился в пол повозки. Ротбирт спохватился:
— Прости… Твоя мать тоже…
— Нет, мои все живы, — отозвался Вадим. — Просто они далеко… очень. Это первое. А второе… — он хотел сказать: "Я не люблю свою мать!" — но сообразил, что анлас этого просто не поймёт.
Он сморгнул и увидел, подняв глаза, что во взгляде Ротбирта нет насмешки или любопытства. Только сочувствие. И ещё подумал, что Лаунэ, наверное, носит сюда лепёшки не ради сына, а просто всем обитателям повозки. Что она, сына "дома" не может накормить, что ли? Должно быть, не у всех тут есть родители…
— Расскажите хоть, кого вы там встретили, каких таких карликов? — спросил Дэрик.
— Маленькие, вонючие и лживые, — презрительно сказал Ротбирт.
— А какое у них оружие? Они конные или пешие? — спросил один из игравших — не проводник. Игру они бросили — для анласов это был признак большого интереса.
— Конные… Но кони у них плохие. И вооружение тоже дурное… — Ротбирт рассказал о том, как вооружены и те, что побогаче, и те, что победнее. — Они стреляют из луков, но луки маленькие и слабые. Правда, стреляют очень быстро и не сходя с коня, как Вайу.
— Прямо на скаку?! — изумился Дэрик.
— Клянусь топором Дьяуса! Но стреляют неметко.
— Ещё бы, с седла…
— Надо попробовать как-нибудь…
— Ну, только чтоб посмеялись…
— А ещё, — разглагольствовал Ротбирт, явно довольный тем, какое впечатление производит его рассказ и как его слушают, — они мечут верёвки.
— Верёвки? — округлил глаза проводник. Ротбирт важно кивнул:
— Да. Одну накинули на меня, но Вадомайр перерубил её, — теперь все посмотрели на Вадима, как будто он убил дракона. Вадим смутился и занялся панцырем, без нужды укладывая его по-другому.
— А почему они напали на вас? — спросил Дэрик. Ротбирт покачал головой:
— Не знаю, клянусь рукой Дьяуса. Мы ничего им не делали, а они начали стрелять из луков. Ну… я, конечно, стрелял в ответ… — насчёт петарды Вадима Ротбирт промолчал — видно, и сам не решил, было это на самом деле или почудилось. — Четверых застрелил. Но только в ответ!
— И ещё одного одолел в рукопашной, — напомнил Вадим.
— А Вадомайр одного заколол — так ловко! — искренне похвалил Ротбирт.
— Как видно, они и впрямь не слишком хорошие воины, — заметил Дэрик, — если вы с луком, мечом и саксой одолели шестерых. Если они не пожелают поделиться с нами землёй — мы её заберём!
Разговор стал общим. Юные ратэсты связывали с будущим большие и весьма радужные надежды. Мир вокруг их восхищал и был явно достоин того, чтобы за него сражаться.
— Надо бы о них побольше узнать…
— Кто ж расскажет о своих врагам?..
— Может, у них тоже есть кэйвинги? Тогда с ними будет трудно, даже если они слабые воины…
— Как узнать что-то у того, кто не умеет говорить на нашем языке, дурак? А ты не знаешь его языка?
— Кэйвинг позвал Сийбэрэ.
Эта реплика словно обрезала шумный разговор. Вадим (он в болтовне участия и не принимал) спросил:
— Сийбэрэ? Кто такой Сийбэрэ?
Все переглянулись. Ротбирт молчал — тоже вопросительно.
— Это один из наших атрапанов, — пояснил Дэрик. — Но он… он не просто атрапан. Он… он может разговаривать со зверем и птицей, с рыбой и камнем, с ветром и лесом. Никто не знает, сколько Сийбэрэ лет; если кто спрашивает — старики говорят: он был всегда. И, если Сийбэрэ спрашивает, никто не может утаить правду. С ним страшно говорить, Вадомайр Славянин.