— Чего он хотел?

— Поговорить.

— О чем?

Уилл наклонился и поднял ящик с инструментами.

— Если бы это тебя касалось, он бы тебе сообщил.

Машина шерифа уже скрылась из виду.

— Он приезжал из—за Реймонда? — не отставала Селина.

— Он приезжал из—за меня. Ему нужно было со мной поговорить. А теперь, Сели, займись—ка своими делами.

Уилл откатил газонокосилку к ближайшему дереву, опустился на колени и открыл ящик. На Селину он не оглядывался. Может быть, она уйдет, если он сделает вид, что не обращает на нее внимания. И тогда он сможет поработать спокойно.

— Почему Реймонд настолько недоволен вашим приездом?

— Спроси Реймонда, — буркнул Уилл.

— Я спрашиваю вас.

Она приблизилась к нему, и ее ноги оказались в поле его зрения. Две стройных ноги в белых туфлях и тонких чулках. Такие длинные, что смогут обхватить мужчину и ему уже не вырваться. Если, конечно, у него достанет глупости, чтобы вырываться. Разумный человек останется там…

Он вынул ржавый гаечный ключ, бросил его обратно в ящик и поднялся.

— Ты же умная девочка, Сели, могла бы и сама догадаться. Фамилия Реймонда — Кендалл. Кендаллы в этом городе — люди влиятельные, тогда как Бомонт — дерьмо. Ему никогда не нравилось, что я жил в его доме. Ему не нравилось, что я сидел как равный за их столом на дорогом стуле и ел с их фамильного фарфора. Ему не нравилось, что его мать обращается со мной как с членом семьи. Он не желает, чтобы я возомнил, будто в самом деле член семьи. Он напоминает мне: я нищий сирота, которого держали в доме из милости.

Уилл теперь стоял перед Селиной и смотрел в ее зеленые глаза. Он стоял так близко, что улавливал аромат ее духов, видел, как вздымается ее грудь при дыхании.

И он сделал еще полшага к ней; пусть отступит, пусть испугается, забудет про свои вопросы и удерет.

Но она не испугалась. Она хладнокровно выдержала его взгляд и спокойно возразила:

— Думаю, это не все. Ваше возвращение вывело его из себя. Он вас опасается.

— Меня многие опасаются, — равнодушно заметил Уилл.

Селина не успела ответить, а он уже протянул руку и поправил выбившуюся прядь ее волос. Сегодня они не были заплетены в косу, а струились по спине. Он коснулся их тыльной стороной ладони, чтобы не успеть ощутить их шелковистость и не поддаться соблазну задержать их в пальцах.

— Ты ведь тоже меня опасаешься, Сели?

Она твердо посмотрела ему в глаза, затем опустила взгляд. Теперь они были так близки, что, если бы она глубоко вздохнула, ее грудь коснулась бы его груди. И если она чуть—чуть расслабится, их тела соприкоснутся. От одной мысли об этом Уиллу стало жарко. Еще несколько секунд, и эрекцию невозможно будет скрыть. И ей уже не понадобится двигаться, чтобы прижаться к нему; он сам сделает последний шаг.

— Он предлагал мне деньги, — сказала Селина.

Она снова смотрела ему в глаза. Лицо ее было серьезно, голос почему—то звучал вызывающе. На мгновение Уилл смешался. Упоминание о деньгах нарушило его горячечные мысли о сексе.

— Кто предлагал тебе деньги? За что?

— Реймонд. Чтобы я наблюдала за вами.

Уилл сделал шаг назад.

— Наблюдала за мной?

— Чтобы я шпионила за вами и докладывала ему.

Он еще отступил назад, наткнулся на косилку и положил пальцы на рукоятку.

— И что же ты ему ответила, а, Сели?

— Меня зовут Селина.

— Мне больше нравится Сели. Это тебе подходит.

— Это детское имя, а я не ребенок. Мне двадцать восемь лет.

Уилл делано усмехнулся. Меньше всего ему хотелось сейчас вести беседы. Ему нужно только одно: войти в нее. Это будет нетрудно, стоит лишь расстегнуть джинсы, стащить с нее трусики, прижать к дереву и проскользнуть внутрь. Там будет горячо и влажно, а он будет тверд как камень. И много времени ему не потребуется.

К черту! Это не его женщина и никогда не будет его.

— О да, ты знойная женщина, — проговорил он нараспев. — Скажи—ка мне, Сели, сколько у тебя было любовников? Два? Один? Или ни одного?

— Не ваше дело, Билли Рей.

Уилл вновь опустился на колени возле косилки и запустил руку в ящик с инструментами.

— Так что же ты ответила Реймонду?

— Что меня это не интересует.

— Что именно? Его планы? Его деньги? Или он сам? — Он вскинул голову, усмехнулся и быстро отвел глаза. — Или, может быть, я?