— Игра? — заинтересовался Павел. — Что за игра? В чем смысл? Какие очки?

Сержант не ответил ни на один вопрос. Он секунд пять разглядывал приподнявшегося Павла, потом вздохнул:

— Да, хоть бы пару очков… Было бы неплохо.

— А от меня что требуется?

— Выдержи пару боев. И главное — не умирай.

— Всего-то?

— Большего от тебя никто не требует, — хмуро отозвался сержант.

Павел вспомнил Рыжего и Цеце, что именно они от него хотели, но подумал, что сержанту не следует этого знать.

Продержаться пару минут против главного претендента на победу. Хотя бы.

Сделать невозможное.

Как они все полагают…

Павел хмыкнул: — Постараюсь.

— Я говорил с нашим лейтенантом, — сказал сержант Хэллер, — и он согласился показать тебе пару приемов. Ты, наверное, не слышал, но он с пяти лет занимался боевыми искусствами. Хотя по нему и не скажешь. Говорит, что бойца из тебя за один день не сделать, но при определенных обстоятельствах… Если повезет… Кто знает, вдруг дойдешь до полуфинального боя?

— Хорошо, сэр. Обязательно к нему обращусь. Завтра?

— Он сам к тебе подойдет, он тоже заинтересован. Ведь это наш взвод. Мы все участвуем в игре.

— Так что это за игра, сэр?

Ответа Павел не получил — сержант, сказав все, что собирался, уже уходил. Он был сегодня в наряде — обходил казармы и прилегающие территории.

— Игра… — пробормотал Павел, опуская голову на жесткую подушку. — Первый раз об этом слышу.

Рано утром перед рассветом, часа за полтора до побудки, когда сон крепок и особенно сладок, Павла опять разбудили:

— Писатель! Писатель! — звал громкий шепот. Чьи-то руки тормошили плечо: — Просыпайся! Разговор есть!

— Убирайтесь! — прорычал Павел и сунул голову под подушку. Но шепот был слышен и там, а чужие жесткие пальцы еще больней впились в плечо:

— Да проснись ты! Слышишь?

— Ну что? Что еще надо? — промычал Павел в подушку. — Дайте поспать человеку!

— Успеешь отоспаться! Скажи, ты когда-нибудь дрался?

— О господи! — взмолился Павел, чувствуя, что закипает. — Ну когда это кончится? Да, я дрался! Я профессиональный боец! До службы я только тем и занимался, что дрался! Я был чемпионом мира по уличным дракам! Я непобедим! Раньше меня называли Свирепым Медведем!

— Шутишь? — неуверенно спросил голос.

— Правда! — Павел на подушку сверху натянул одеяло. — Все до единого слова — правда!

— Ну ладно, — успокоенно сказал незнакомец, наконец-то перестав трясти Павла за плечо. — Тогда я поставлю на тебя.

— Ставь на кого хочешь, — пробормотал Павел, зажимая ладонями уши. Хмыкнул, передразнивая себя, посмеиваясь на собой: — “Свирепый Медведь… Чемпион по уличным дракам…”.

Он так и не понял, с кем только что разговаривал.

Он снова спал.

Павлу снился сон.

Он видел постаревшую мать и повзрослевшую сестру. Видел необычайно серьезную, суровую Тину. И хмурого отца.

Отца, которого знал только по фотографиям и скупым рассказам матери.

Они вчетвером стояли перед ним. Выстроились в ряд. Молчали. Смотрели на него, словно чего-то ждали.

А потом Тинка сдержанно улыбнулась и спросила:

— Ты когда-нибудь дрался? Дрался из-за меня? Ради меня?

И Павел почувствовал вдруг, что сейчас расплачется. К горлу подступил горячий горький ком, запульсировал, мешая дышать. Но Павел сдержался, не дал слезам пролиться, стиснул челюсти, сжал кулаки. И сказал твердо:

— Я дерусь. Я буду драться. Ради тебя, Тинка. Ради всех вас. Ради тебя, отец.

Жизнь налаживается!

Сегодня первый раз ходили в столовую. Ели наваристый борщ, жареное мясо, картофельные котлеты со сметаной, тушеную капусту и кисель. Давно так вкусно не обедал! Повара русские, пища для меня привычная. А вот сержант борщ есть не стал — попробовал, ему не понравилось. Шайтан тоже отказался, но по другой причине — он не употребляет свинину. Обещают, что скоро у нас будет “русский стол” — большой выбор блюд, неограниченные порции, самообслуживание. Пока же едим что дают.

Утром на складах выдавали обмундирование. До этого все ходили в старой форме, с нашивками частей, где раньше проходили службу. У кого-то одежда была потрепанная, потертая, выгоревшая. У кого-то — как у меня — совсем новая — новая до неприличия. Строй выглядел пестро. Теперь же все смотримся одинаково — небесного цвета х/б, на правом рукаве которого стандартная золотая вышивка “U.D.F.”, а на левом — шеврон нашего Форпоста: щит, на его фоне средневековая крепостная башня и внизу номер 863. На высокой фуражке, называемой цилиндром, те же буквы — “U.D.F.” — металлом, под золото. Выдали ботинки, но почти все ходят в старой обуви — новую разносить непросто — всю ногу сотрешь. А старые ремни, как оказалось, никто не меняет в принципе — плохая примета — еще одно неписаное правило.