Сержант Хэллер присел на корточки перед солдатами.

— Шесть очков! Парни, вы только что заработали шесть очков для нашей роты! Просто отлично! — Он был восхищен Он был просто влюблен в них. — Я переговорю с лейтенантом, он оформит вам увольнительные. Пойдете в город, отдохнете. Может быть, найдете девчонок… Ну что молчите? Вы меня слышите?

— Да, сэр, — отозвался Павел. Курт повел плечом.

— Что это с вами? — забеспокоился сержант. — Бои еще не закончились. Вам надо будет идти на ринг.

— Мы выйдем, — ответил Павел. — Устали немного. Отдохнем и выйдем. Да, Курт?

— Я не устал, — поднял голову немец. — Но драться больше я не хочу.

— Почему? — сержант нахмурился.

— Я чувствую, там что-то случится. Что-то нехорошее. Не хочу туда идти.

— Ты что это вбил себе в голову? — Сержантская любовь бесследно улетучилась, и голос его зазвучал привычно и знакомо. — Ты должен выйти на ринг. Если хочешь, сразу же ляг там, как проститутка! Но выйти ты должен! Слышишь, доннерветтер чертов?!

— Не хочу. — Курт снова уставился себе под ноги.

— Посмотри на меня! — все повышал голос сержант. — Ты что, хочешь всю роту подставить? Дураками нас выставить?!

— Там будет кровь, — отрешенно и обыденно констатировал Курт. — Будет много крови. И кто-то умрет. Я не хочу туда.

— Ты это о чем? — Павел почувствовал, как в душе рождается нечто, похожее на страх. Вспомнились ненавидящие глаза Некко — глаза пса, затаившего злобу.

— Я чувствую… — Курт отвечал нехотя, словно сожалея о том, что уже было произнесено: — Я не знаю как… Не знаю кто… Но я предчувствую… И я туда не пойду… Я не пойду, но победа будет моя…

Сержант, похоже, несколько растерялся. Поразмыслив, почесав затылок, пожевав губу, он махнул рукой:

— Ну и черт с тобой, прорицатель! Счастье твое, что не из моего ты взвода! Но я обо всем доложу твоему непосредственному начальнику!

— Как будет угодно… — Курт помолчал. Добавил, словно кашлянул: — Сэр…

А Павел все смотрел на худого нескладного немца. И почему-то ледяные мурашки бегали по его спине.

В последующих двух схватках встречались бойцы третьей и четвертой рот.

— Рядовой Свенсон против рядового Бароша, — торопливо объявил ведущий. Кажется, ему переставало нравиться его занятие. С трибун в сторону ринга летели пустые пластиковые бутылки. Младшие офицеры уже не старались наводить порядок среди своих подчиненных. Они просто внимательно следили за всеми и демонстративно громко наговаривали в микрофоны наладонных компьютеров фамилии провинившихся. Определить наказание каждому они собирались позднее.

Швед Свенсон и чех Барош во многом были похожи друг на друга: одного роста, одинакового телосложения Похожие лица, мимика; оба блондины. Лишь одно отличие сразу бросалось в глаза — Барош был кривоног…

Гонг прозвучал, когда бойцы еще только карабкались на ринг. И они, оттолкнувшись от канатов, сразу же бросились друг на друга.

Кулак Свенсона рассек Барошу бровь. Чех разбил шведу нос. Кровь залила лица бойцов, превратила их в одинаковые жуткие маски. Густые капли упали на дерматиновое покрытие ринга, разбились черными кляксами.

Трибуны взревели. Они наконец-то дождались настоящего кулачного боя.

Силы противников были равны.

И поединок они вели в одинаковой — наступательной — манере. Они мало заботились о защите — или просто не умели защищаться, — они месили друг друга кулаками, то сближаясь, то разрывая дистанцию.

Явного преимущества не было ни у кого.

Все решала выносливость.

И случай…

Барош, получив сильный удар в челюсть, повис на плечах у противника, не давая тому двигаться. Через мгновение, немного придя в себя, отскочил, мгновенно собрался, неожиданно перешел в наступление — показал удар в корпус левой, заставил шведа опустить руки, открыться и тут же мощно ударил правой в лицо.

Свенсон покачнулся. Глаза его закатились на секунду, но это увидел лишь Барош. И чех остановился, испугавшись: красная бесформенная маска лица, белки глаз, дрожащие веки — жуткая картина.

Они были соперниками на ринге, но не врагами.

Их настоящий враг на ринг никогда не выходил. С ним можно было встретиться лишь на поле боя…

Чех подхватил падающего шведа, придержал.

Плохо соображающий Свенсон попытался боднуть противника в лицо, но Барош легко увернулся. Сказал что-то почти ласковое на своем языке — выругался, должно быть. Отпустил сопротивляющегося соперника, не собираясь его добивать. Отскочил, встал, дожидаясь, пока швед очухается.

Трибуны требовали продолжения поединка.