Три человека с высоты следили за прибытием и начинающейся разгрузкой корабля. Они находились в просторной, похожей на аквариум комнате, венчающей смотровую башню, стоящую на краю посадочной площадки. Первый из них — высокий, улыбчивый, подвижный, — главный инженер Форпоста — с профессиональным интересом наблюдал за деловитой суетой оживших механизмов. Он гордился четкостью и слаженностью их работы, хотя его заслуги в том не было. Он сам прибыл на Форпост неделю назад и не успел даже толком ознакомиться с технической документацией.

Второй человек — в гражданском костюме, неестественно аккуратный, холеный, словно бы даже лоснящийся, — начальник отдела информации — хищно всматривался в раскрывающуюся громаду корабля. Он с нетерпением ждал, когда оттуда появятся люди. Роботы его не интересовали.

Третий человек на вознесенном к небу наблюдательном пункте — коренастый, сутуловатый, небритый, сонный и хмурый, в мундире с полковничьими знаками различия — командир Форпоста — откровенно скучал. Последние несколько лет он жил в ожидании пенсии и потому с большим неудовольствием принял новое назначение в этот дикий, богом забытый край.

— Ну вот и пополнение, — удовлетворенно сказал начальник отдела информации. Теперь забот нам прибавится.

— Наконец-то людей здесь станет больше, чем роботов, — буркнул командир, подавляя зевок.

— Не забудьте, — живо повернулся к нему главный инженер, — вы обещали мне двух человек!

— Помню. Обещал.

— У меня некомплект кадров!

— А у меня пока ни единого бойца… Поглядим, кого нам прислали…

Словно комар, сердито заныл пробудившийся зуммер. По потолку бегущей волной прокатилась к выходу линия красных огней.

— Приготовились! — рявкнул сержант.

Бойцы отстегнули ремни, удерживающие их в креслах. Кто-то чуть приподнялся, массируя затекшие от долгого сидения ноги.

— Я не давал команды двигаться! — сержант разевал пасть так широко, что, казалось, можно было увидеть, как в его глотке рождаются звуки. — Гнутый, сядь на место! Цеце, подбери свои ходули! Кто там щерится? Пасть закрой!..

Щелкнув соленоидами, разблокировались замки. С лязгом отошли запирающие стержни. Чавкнув, ушла вверх гильотинная дверь, и в тесное помещение потек дым, воняющий горелой изоляцией. Взвыла сирена, заглушая зуммер, и бегущая дорожка огней сменила цвет на зеленый.

— Вперед! Быстро! Марш!

Вразнобой застучали по металлическому полу окованные ботинки. Запрыгали по стенам взбалмошные тени.

— Взять ногу! — сержант ярился. — Левой! Левой!

Зеленые огни ручьем катились в открытую дверь и убегали в глубь темного извилистого коридора, направляя людей к выходу, задавая им темп движения.

— Шире шаг, черти! — ни на миг не смолкал сержант, стоя возле двери и по одному пропуская мимо себя бойцов. — Не растягиваться! — Он с силой подталкивал в спину бегущих солдат, словно впихивал их в овальную дыру дверного проема. Рыжий, получив увесистый шлепок по лопаткам, приостановился, повернул к сержанту рябое лицо, осклабился:

— Может, не надо так рьяно, сэр?

— Двигай, Рыжий! — Сержант мутным взором исподлобья смотрел сквозь бойца. Непривычного человека такой взгляд испугал бы, но сержант и Рыжий давно знали друг друга.

— Новое место, сержант. — Рыжий ухмылялся. — Новое начальство. Понимаю.

— Еще одно слово, и три наряда я тебе обещаю!

— Понял, сэр!

В коридоре громыхали громом сотни окованных подошв. Из открывшихся отсеков выбегали бойцы, на ходу перестраивались и спешили к выходам, следуя за волнами зеленых огней, подгоняемые воем сирены и тычками одинаково сердитых сержантов.

Павел покидал душный отсек последним. Он выронил карандаш, когда убирал записную книжку, и замешкался, доставая его из-под сиденья. Сержант с издевкой следил, как новичок, путаясь в болтающейся амуниции и тихо поругиваясь, ползает на коленях, отыскивая закатившийся карандаш.

— Что, писатель, тяжело начинается служба?

Света было мало, только зеленые всполохи пробегали по потолку.

— Давай, давай! — сержант шагнул от двери. — Ну что за раззява в моем взводе?

Павел наконец-то отыскал карандаш, подхватил его и выпрямился, оказавшись лицом к лицу с рассерженным взводным.

— После отбоя два часа занятий на плацу!

— Да, сэр! — рявкнул Павел, вытаращив глаза.

— Что ты там писал? — сержант чуть понизил голос.

— Дневник, сэр!

— У тебя что, много свободного времени? Ладно, сейчас некогда. Но мы еще вернемся к этому разговору. На выход!

— Есть, сэр!

Взвод ждал их в коридоре. Тридцать хмурых лиц одновременно повернулись к двери. Кто-то буркнул что-то недовольное, но сержант уже ругался:

— Что встали? Кого потеряли?