Он скользнул взглядом по лицам – молодым и старым, знакомым и не очень, вызывающим доверие и подозрительным – откашлялся в кулак и заговорил:

– Сегодня ночью мы все могли погибнуть… – громовой голос его был слышен каждому. – Предатели прятались среди нас, воспользовавшись тем, что мы плохо знаем друг друга. Возможно, изменник и сейчас стоит рядом с кем-то из вас. Будьте готовы к этому… – Он заметил, как дрогнул людской строй. – А теперь давайте начнем… – Зарт поднял руку, и дверь небольшой дощатого сарая, что стоял в десяти шагах за его спиной, распахнулась. На улицу вывалился сильно избитый человек. Следом показались два бойца с короткими мечами. Они подхватили пленника под руки и потащили его к дороге.

– Смар, Эрт, Слет – ко мне, – приказал Зарт, и три воина покинули строй, встали рядом с начальником, достали узкие ножи. Они были сосредоточены, они знали, что делать, и знали, чего ожидать. – Шед, Долк, Тес – на места!.. – Три лучника вышли из шеренги, повернулись к ней лицом, поправили колчаны, взяли стрелы. – Сатр, Роук, Эсат!.. – Три копейщика встали рядом с лучниками, опустили пики, нацелив зазубренные наконечники на людской строй.

– Приступим, – негромко сказал Зарт и вынул из кармана маленький стеклянный пузырек.

Огерт, Гиз и Нелти стояли почти в самом конце строя. Они все слышали, но чтобы разглядеть хоть что-то, им приходилось вставать на цыпочки и вытягивать шеи.

– Что там происходит? – не выдержала собирательница. Она-то ничего не могла видеть.

– Они всех проверяют, – отозвался Гиз. – Это испытание, которое мы должны были пройти утром. Но я-то думал, что нас здесь уже не будет. Я же договорился… Я не знал… – Когда охотнику велели встать в общий строй, он заподозрил, что Зарт решил их поблагодарить, представив всей заставе. Потому охотник и не стал ни о чем спрашивать, а просто занял место, указанное угрюмым десятником.

Теперь изменить что-то было невозможно.

Их окружали вооруженные люди, готовые к любой неожиданности. Уйти, не вызвав подозрений, не представлялось возможным. Оставаться тоже было нельзя – стеклянный пузырек, о котором проболтался пьяный ополченец, выдаст, что Огерт – некромант.

Что же делать?

Сейчас, в тесном строю, они не могли даже просто переговорить, обсудить положение, договориться, придумать что-то вместе. Каждое их слово слышали еще несколько человек.

– Они ищут некромантов, – сказал Гиз.

– Не только некромантов, охотник, – сказал незнакомый ополченец, стоящий справа. – Мертвяков тоже.

– И предателей, – добавили сзади.

– Заткнитесь! – обернулся десятник.

Зарт и его люди медленно двигались вдоль строя, приближались неумолимо.

Может, выйти сейчас к ним, признаться во всем, попытаться объяснить?

Но станут ли его слушать?

А если и выслушают, то поверят ли?..

– Что-то ты нервничаешь, брат, – усмехнулся Огерт, посмотрев на Гиза. – Из-за той колбы? Почему? Нам же ничего не грозит. Не так ли?

– Конечно, брат. Просто не могу успокоится после драки. Ты же знаешь, как я отношусь к мертвякам.

– Как? – заинтересовано спросили слева.

– Он их боится, – хмыкнул Огерт. Некромант уже почти оправился после короткого боя в казарме. Только лицо его было белее обычного, и глаза оставались какие-то странные, мутные.

– Боюсь, – подтвердил Гиз.

– Не бойся, брат, – сказал некромант. – Бери пример с меня. – Он подмигнул Гизу, и охотник понял, что у Огерта есть какой-то план.

– Ты меня почти успокоил, брат.

– Да, я умею решать проблемы.

– Эй вы, заткнитесь там!..

Три лучника держали стрелы на натянутых тетивах.

Три копейщика выставили перед собой пики, больше похожие на гарпуны.

Жалкий предатель вглядывался в лица бойцов, видел там ненависть и отводил глаза:

– Здесь их нет…

Люди по трое выходили из строя, вытягивали руки. Некоторые ополченцы зажмуривались, другие смело смотрели, как режут кожу острые лезвия ножей, и как выступает из неглубокой ранки кровь – яркая, живая.

У мертвяков крови обычно нет, а если даже и есть, то густая и темная – гнилая.

Зарт проводил над порезом стеклянным пузырьком, внимательно следил, не замутится ли прозрачная жидкость.

– Дальше!

Прошедшие испытание люди отходили в сторону. Следующая тройка покидала строй, шла прямо на наставленные пики, на всякий случай приглядывая друг за другом…

Примерно на середине шеренги избитый предатель задержался дольше обычного. Он смотрел вглубь строя, и на лице его читалась нерешительность.