Это было большим горем для меня. Но я думал, что со временем он надоест женщине или она ему, и тогда он вернется. «Тогда,— думал я,— когда моя служба закончится, он вернется со мной домой, на север, женится там и забудет о своей византийской крови».

Проходило время, и император Василий, который является величайшим военачальником в Миклагарде, который когда-либо правил там, начал новую кампа­нию против болгар. Эти люди — отважные воины и страшные бандиты, они обижают своих соседей, так что вызывают гнев у многих императоров, и теперь император Василий поклялся уничтожить их царство и всех его жителей, а их короля заковать в цепи и повесить на его собственных городских воротах. Он вторгся в их страну во главе сильной армии, а его красный флот поплыл в Черное море, чтобы напасть на побережье.

Но двенадцать лучших кораблей были отправлены со специальным заданием, и мой среди них. Мы взяли на борт столько солдат, сколько смогли вместить ко­рабли, и поплыли на север, вдоль побережья, пока не достигли устья реки Дунай, самой большой из всех рек. Командующего нашей флотилией звали Бардас, он плыл на самом большом корабле, и я слышал, когда мы плыли вверх по реке по трое в ряд, что на его корабле находится и казначей. При этой вести я обрадовался, надеясь вновь увидеть моего сына, если он еще жив. Но зачем казначей сопровождает нас, никто не знал.

Впереди мы услышали звуки боевых рогов и, обог­нув изгиб реки, увидели большую крепость. Она сто­яла за рвами и стенами на высоком холме неподалеку от реки. Вокруг нее были болота и заросли, где ничего не было кроме змей и птиц. Мы все удивились, что император послал нас в такое пустынное место. Мы высадили солдат и стрелков на берег для штурма крепости.. Болгары сражались отважно, и мы одержа­ли верх только на второй день. Я был ранен стрелой в плечо и вернулся на корабль. Там стрелу вытащили, Рану перевязали, и когда наступила ночь, я сидел на палубе и видел, как горит крепость, а люди казначея возвращаются вместе с пленниками, сгибающимися под тяжестью награбленного. Корабль, на котором плыли Бардас и казначей стоял в конце нашего ряда ближе всех к крепости. Потом шли еще два корабля потом мой, а потом остальные, вверх по реке. Вскоре после того, как стемнело, мы услышали крики тревоги на одном из наших кораблей, который стоял ниже нас, с других кораблей кричали, спрашивая, что случилось. Я подумал, что кто-то из людей, вероятно, по­пытался украсть добычу, и Бардас наказывает его. Не скоро крики прекратились, все успокоилось, кроме воя волков, чувствовавших запах мяса. Итак, я сидел там потому что не мог спать из-за боли в руке.

Затем к нашему кораблю подплыл человек. Я мог слышать его в воде, но разглядеть ничего не мог. Я взял копье и приказал ему назвать себя, так как боялся нападения болгар. Но когда я услышал ответ мое сердце подпрыгнуло в груди, потому что это был голос моего сына. Когда я втащил его на борт, он сел, чтобы отдышаться, и я сказал:

— Хорошо вновь видеть тебя. Я почти не надеялся на то, что мы встретимся.

Он тихо отвечал:

— Бардас убит на своем корабле, вместе с ним многие другие. Казначей и его отец сбежали с золотом — с таким количеством золота, какого никто никогда не видел. Мы должны погнаться за ними и забрать его у них. У тебя на борту есть лучники?

Я дал ему попить, чтобы он успокоился, и ответил, что на борту осталось человек пятнадцать лучников. остальные на берегу, но мне хотелось бы побольше узнать про это золото, потому что я ничего не слышал.

Он охотно ответил:

— Золото принадлежало болгарскому королю, ко­торый прятал его здесь. Император узнал про это ипослал нас сюда с казначеем, которому он доверял. Я видел золото, когда его вносили на борт, и помогал опечатывать его императорской печатью. Но казначей ненавидит императора за то, что тот сделал с его отцом. Старик здесь с ним, и они вместе все сплани­ровали. Все его люди были подкуплены, чтобы помогать ему, и когда стемнело они убили Бардаса и его офицеров, а также стрелков его охраны. Это было легко сделать, поскольку другие ничего не подозревали. Но я подумал, что это уже императорское золото, а, поскольку оно его, то дотрагиваться до него — преступление. Теперь оно у казначея, но если его отнять у него, чьим оно будет тогда? Так я подумал, потом, когда никто не видел, я спрыгнул за борт и поплыл сюда к тебе. Они не будут искать меня, потому что подумают, что я убит в бою. Но теперь ответь мне на один вопрос: чьим будет золото, если его у них забрать?

Я сказал:

— В этом должна быть причина, почему казначей поставил свой корабль ниже всех по реке, чтобы им легче было сбежать в темноте. Если они уже сбежали, золото будет принадлежать тому, кто сможет его за­брать и сохранить, потому что таков неписаный закон моря. Сначала они тихо поплывут вниз по течению, затем, когда будут на большом расстоянии, сядут за весла. Когда рассветет, они поставят парус, и при помощи этого ветра вскоре уйдут далеко в море. Хорошо бы знать, куда они направляются. Здесь есть много такого, о чем следует подумать, и я не хочу ничего предпринимать, пока не решу, каким путем следует идти.

Хальвдан объяснил:

— Казначей сказал мне, что нам следует бежать в Тьмутаракань, это за Крымом, где мы сможем разде­лить золото, и податься затем в страну хазар, чтобы спастись от гнева императора. После этого, сказал он, мы можем идти, куда захотим. Так же он сказал и другим, поэтому совершенно ясно, что он не намерен идти туда. Но незадолго до того, как мы отправились в это путешествие, я слышал, как он разговаривал со своим отцом, сразу же после того, как им доставили какое-то послание, и я слышал, как старик сказал, что это хорошо, что великий князь Киевский вновь стал рождать детей от своих наложниц и больше не любит свою великую княгиню, сестру нашего императора, так что между ним и императором нет дружбы. Поэтому мне кажется, что они намерены бежать с золотом в Киев.

Я сказал:

— Хальвдан, ты умный мальчик, и я думаю, что ты угадал правильно. Если они направляются в Киев, то плывут они в направлении, которое вполне подходит и нам, поскольку это наполовину ближе к дому. Если мы дадим им добраться до Киева, мы сможем найти там хороших людей, которые помогут нам отнять у них золото, если мы поймем, что не сможем этого сделать сами. Нам теперь нет нужды отправляться в путь, потому что они не должны нас заметить в море, а то они заподозрят неладное и переменят курс. Но незадолго до рассвета, когда спят даже самые лучшие часовые, мы по-тихому покинем это место. Я много горевал о том, что ты покинул меня, Хальвдан, не может то, что случилось, и к лучшему, потому что это дело может оказаться нашей самой большой удачей.