Он остановился, чтобы передохнуть, вытирая пот со лба и подгоняя рабов. Затем он продолжал:

— Самая большая трудность, с которой мы, врачи, сталкиваемся в этой стране,— это отсутствие релик­вий, которые могли бы помогать нам в лечении, здесь нет даже ни одного зуба святого Лазаря, которые незаменимы при зубной боли, и которые можно найти в любой христианской стране. Это все потому что нам, миссионерам, приезжающим к язычникам, не разрешается брать с собой реликвии, чтобы они не попали в руки язычников и не осквернились. Нам приходится полагаться на наши молитвы, Крест и земные методы лечения, а бывает, что этого недостаточно. Так что никто из нас не может лечить при помощи духовной медицины здесь, в Дании, если у нас нет реликвий, помогающих нам, а время для этого еще не пришло. Потому что уже три епископа и бессчетное количество менее крупных священнослужителей были убиты здесь, и некоторые тела этих мучеников мы обнаружили и предали христианскому погребению, так что мы знаем, где их найти, тем не менее Святая Церковь приказала, чтобы кости епископов или мучеников не выкапыва­лись для использования в медицинских целях, пока не пройдет тридцать шесть лет со дня их смерти. И пока это время не наступит, врачам будет трудно работать в этой стране.

Он покачал головой и что-то печально забормотал про себя, но затем вроде бы вновь оживился.

— Однако,— продолжал он,— теперь, когда Бог позволил произойти такому великому чуду, мне и брату Виллибальду станет полегче. Правда, я никогда в Священном Писании не видел какого-либо специаль­ного упоминания об эффективности святого Иакова при лечении зубной боли, но в его колоколе, взятом с его священной могилы, несомненно должна быть за­ключена великая сила против всяческого зла, даже против больных зубов. Следовательно, вождь, вы точ­но являетесь посланцами Божьими мне и брату Вил­либальду и всей христианской вере в этой стране.

Орм сказал:

— О, мудрый человек, как вы можете лечить зуб­ную боль при помощи колокола? Я и мои люди были в дальних странах и видели много замечательного, но это будет самым большим чудом из всего.

— Существует два лекарства от зубной боли, о которых мы, искушенные в медицине, знаем,— отве­чал брат Маттиас,— и оба они хороши. Лично я — но уверен, что и брат Виллибальд согласен со мной в этом вопросе — считаю, что наиболее эффективным явля­ется рецепт, предложенный еще в древности святым Григорием. Вскоре вы будете иметь возможность стать свидетелем этой процедуры.

К этому времени они достигли крепостного вала с окружающей его оградой, и старый привратник отк­рыл для них большую внешнюю дверь, а другой при­вратник прогудел в горн, сообщая, что прибыли гости.

Брат Маттиас занял место во главе процессии и запел священную песню: «Вексилла регис продеунт». За ним шли Орм и Токе, а сзади них — рабы, тащившие колокол, остальные люди Орма подгоняли их.

Внутри ограды находилось много домов, которые все принадлежали членам королевского дома. Ведь король Харальд жил с большой помпезностью и еще больше любил показывать свое могущество, чем его отец. Он увеличил обеденный зал короля Горма исделал его еще более великолепным, а для его слуг ипоследователей были построены специальные помещения. Завершение строительства его кухни и пиво­варни было прославлено поэтами, а знающие люди говорили, что они даже больше, чем у Уппсальского короля. Брат Маттиас вел их к личной спальне короля, потому что сейчас, когда он постарел, король Харальд проводил там большую часть времени в окружении своих женщин и сундуков с сокровищами.

Спальня представляла собой очень величествен­ное и просторное здание, хотя сейчас людей в нем было меньше, чем раньше. Это было вызвано тем, что епископ Поппо постоянно предупреждал короля Харальда, что тот должен во всех аспектах вести жизнь христианина, и король отказался от услуг большинст­ва своих женщин, оставив только нескольких самых молодых. Те из более старших женщин, которые родили ему детей, сейчас жили где-то внутри кре­пости. Однако именно в данное утро внутри и снару­жи дома наблюдалась повышенная активность, мно­жество людей обоего пола бегало в беспокойном оживлении. Некоторые из них останавливались, чтобы посмотреть на приближающуюся процессию, спраши­вая себя, что все это может означать. Но брат Мат­тиас, прекратив петь свою песню, подобно пьяному, пробирался через толпу в комнаты короля, а Орм и Токе следовали за ним.

— Брат Виллибальд! Брат Виллибальд! — кричал он.— Есть еще бальзам в Гиллеаде! Великий король, радуйся и благодари Господа за то чудо, которое он сделал для тебя, и скоро твоя боль утихнет. Я подобен Саулу, сыну Киша, поскольку пошел искать пиявок, а вместо этого нашел святыню.

В то время как люди Орма пытались с большим трудом внести колокол в спальню короля, брат Мат­тиас начал рассказывать обо всем, что произошло.

Орм и его товарищи приветствовали короля Харальда с величайшим почтением, с любопытством разглядывая его, поскольку имя его было на слуху у всех с тех пор, как они могли что-то помнить. Им казалось странным после всех этих лет видеть его в столь болезненном и печальном состоянии.

Кровать его стояла напротив узкой стены, вблизи от двери. Она была из тяжелого дерева, высокая, полная подушек и покрывал, размеры ее были таковы, что три-четыре человека вполне могли бы разместить­ся на ней, не стесняя друг друга. Король Харальд сидел на краю, обложенный подушками, закутанный в длинный халат из меха выдры, на голове у него была желтая вязаная шерстяная шапочка. На полу около него сидели на корточках две молодые женщины, между ними стояла сковородка с горящими углями, каждая из них держала у себя на коленях по ноге короля, грея ее.

Даже самый неосведомленный человек, увидев его, инстинктивно догадался бы, что перед ним большой король, хотя признаки королевской власти отсутство­вали, а на лице у него было выражение глубокого горя. Его большие круглые глаза светились меланхоличес­ким ожиданием неизбежной агонии, когда его взгляд скользил по лицам вошедших и в конце концов оста­новился на колоколе. Казалось, что ему не слишком интересно это зрелище, он дышал прерывисто, как будто запыхавшись, поскольку боль временно отпус­тила его, и он ожидал, что она вернется и вновь начнет мучить его. Он был крепко сложен и выглядел силь­ным, с широкой грудью и мощными плечами, лицо его было большое и красное, с блестящей кожей, на кото­рой не было морщин. Волосы его были седыми, но борода густая, спадавшая ему на грудь волнами, была седеюще-желтой, хотя в середине ее пролегала узкая полоска, спускавшаяся от нижней губы, которая со­хранила свой желтый цвет полностью и в которой совсем не было седины. Лицо вокруг рта было мокрым от лекарств, которые он принимал для избавления от боли, так что оба его синих зуба, знаменитые своей длиной и цветом, блестели особенно ярко, как клыки старого кабана. Глаза его были навыкате и налились кровью, но страшное страдание светилось в них, оно же было написано на его широком лбу и в мохнатых бровях.