Шрифт:
— Жизнь злых людей часто длинна,— сказал отец Виллибальд,— но не так длинна, как рука Божья. От его мести они не уйдут.
У конца одного из столов, где сидела молодежь и где было веселее всего, начали сочинять стихи. И здесь за столом был сочинен один памфлет, который потом еще долго распевали вдоль границы и который назывался «Баллада о короле Свене». Начал его молодой человек по имени Гисле, сын Черного Грима. Это был хорошо сложенный юноша, с темными волосами и белой кожей, и хотя голова у него была в порядке, он был известен своей застенчивостью с девушками, хотя часто можно было видеть, как он бросал далеко не враждебные взгляды то на одну, то на другую. Все его семейство расценивало это как странность и причину для беспокойства, от чего даже мудрейшие из них не знали лекарства. До этого момента он молча сидел на месте, посвящая свое внимание только еде и питью, хотя всем было известно, что язык у него был подвешен не хуже, чем у всех остальных. Напротив него сидела девушка по имени Раннви, хорошенькая девушка со вздернутым носиком и ямочкой на подбородке, такая женщина может легко заставить молодого человека прекратить болтовню. Время от времени, с самого начала праздника, он бросал робкие взгляды на нее, но не осмеливался обратиться к ней и стекленел от ужаса, когда случалось так, что глаза их встречались. Раза два она заходила так далеко, что подтрунивала над ним из-за его молчаливости, но безответно. Теперь, однако, хорошее пиво прибавило ему мужества, а история об унижении короля Свена от руки отца Виллибальда заставила его громко рассмеяться. Неожиданно он стал раскачиваться взад-вперед на скамье, широко открыл рот и прокричал:
Ты пошел против священника И очень ошибся. Потому что бросил он Тебя в грязь, король Свен.— Это что-то новое! — закричали сидевшие ближе всех к нему.— Гисле оказался поэтом. Сочиняет балладу о короле Свене. Но это — только половина стихотворения. Давайте послушаем остальное.
Многие из сидящих стали делать предположения относительно того, как он закончит стихотворение, но нелегко было найти слова подходящего размера и рифмы, но в конце концов сам Гисле нашел ответ и закончил стихотворение, так что его можно было петь на мотив старой, всем знакомой мелодии:
Ты всегда был жаден, Всегда хотел еще, король Свен! Ты мнил себя могущественней Тора, король Свен! Но монах бросил камень И вниз со стоном боли Лицом об землю ты упал, Король Свен!«Он — поэт!», «Он написал целую поэму!»,— кричали сидевшие вокруг него, и громче всех кричала Раннви.
— Послушайте молодежь,— говорили старики, сидевшие на другом конце стола.— Среди них есть поэт. Сын Черного Грима написал балладу о короле Свене. Кто бы подумал, что такое возможно? Это он от тебя унаследовал такой талант, Грим? Если не от тебя, то от кого же, скажи?
— Давайте послушаем стихотворение,— сказал Орм. Гисле попросили прочесть стихотворение вслух
перед всеми. Вначале его голос немного дрожал, но когда он увидел, что присутствующим нравится и что сам Орм кивал головой и улыбался, страх покинул его. И теперь он уже мог смотреть в глаза Раннви, не отводя взгляда.
— Я могу сочинить еще стихотворения, лучше этого,— сказал он ей гордо, когда сел на место.
Черный Грим, отец Гисле, светился от гордости и удовлетворения. Он сказал, что часто чувствовал в себе талант к стихосложению в молодые годы, но всегда случалось что-то такое, что мешало ему воплотить свое вдохновение в слова.
— Все равно,— сказал он,— странно, что у него талант, потому что он стесняется людей, особенно когда рядом с ним девушки, хотя он с удовольствием и вел бы себя по-другому.
— Поверь мне, Грим,— сказала Йива,— ему больше не надо будет их стесняться. Поверь моему слову. Теперь, когда он показал себя поэтом, многие из них станут вешаться ему на шею, насколько на ней хватит места. Мой отец, полный мудрости по всем предметам, часто говорил, что так же, как мухи вьются над пищей любого рода, но отлетают, как только почуют более вкусный запах меда, так же и молодые женщины, когда почувствуют присутствие поэта.
Орм сидел, уставившись в свою кружку с выражением беспокойства на лице, не слушая то, о чем они говорили. Аза спросила, что случилось, но он только что-то отвлеченно пробормотал себе под нос и не ответил.
— Если я не ошибаюсь, он сочиняет стихотворение,— сказала Йива,— он всегда сидит с таким озабоченным видом, когда на него находит настроение сочинять. Для поэтов характерно, что если их в комнате двое, и один из них сочиняет стихотворение, то другой не успокоится, пока не сочинит свое, которое он считает лучшим.
Орм сидел, скрестив руки на коленях, раскачиваясь взад и вперед на скамье, глубоко дыша и что-то бормоча. Наконец, он нашел слова, которые хотел, дважды кивнул головой с облегчением, стукнул кулаком по столу, призывая к тишине, и сказал:
Я слышал, что ты не считаешь Меня своим другом, король Свен! Мне сказали, что пьешь ты За погибель мою, король Свен! Хотел врасплох меня застать? Но Бог и мой надежный меч Заставили тебя упасть, Король Свен!Эти стихи были восприняты с восхищением теми из гостей, кто еще был в состоянии оценить их. Орм сделал глубокий глоток из кружки, и видно было, что он снова в отличном настроении.
— Мы хорошо потрудились сегодня вечером,— сказал он,— поскольку сочинили стихотворение, доставившее удовольствие всем нам, и которое, несомненно, не понравится королю Свену. Замечательное совпадение, что два поэта оказались на одном празднике, поскольку в этих местах их, кажется, не так уж много. И даже если качество наших стихов не слишком высокое, все равно ты показал себя молодцом, Гисле, и я пью за тебя.